Однако, продолжим, а то я до Второго пришествия не кончу.
"Как этого достигнуть? Познайте Истину - говорит Некто". И правильно ведь говорит Тот, Кто Сам Себя назвал и был Истиной. Вот и познаем Его теми путями, которые Он же и указал. Это и делают все верующие в Него, и приобретают и Его Мир и Его Свободу.
"Но вот Он знал (истину)", - конечно знал, и говорил об этом, и не только говорил.
"... а тем не менее страдал..." - И это верно. Для того Он и был на земле, об этом не раз говорил, это совершил, это же учит и Церковь. И никому никогда в голову не приходило говорить обратное. Хотя нет, учили и учат обратному в синагогах.
Мессия, Царь Израилев с точки зрения иудеев, распявших Христа, придёт в земной славе и физической силе - в силе и славе Царь. Он избавит Израиль от рабства и отдаст ему в рабство остальные племена земли. Он будет могуч - этот Сын Давидов, страдание ему будет неприлично. "Сойди со креста", - посмеивались мучители, - "сойди, если ты воистину Христос". Они смеялись до упаду, они надели на него корону (терновый венец, или, как показывают новые исследования, - из жести), они одели Его в багряницу (царский пурпурный плащ, сделанный из простых тряпок), и написали над крестом - Царь Иудейский. С их точки зрения Иисус был, разумеется, самозванцем, - вот они и смеялись. Но ведь смеётся тот, кто смеётся последним.
"Блаженны плачущие, ибо воссмеётесь" (Лк6,21).
Немного неясна логика. Если высшее благо - избавиться от страданий в этом мiре, т.е. мiре, в котором именно неограниченно царствует страдание и смерть, то это значит уже выйти из этого Mipa. Но, находясь в этом мiре, мы не можем одновременно не находиться в этом мiре. Нет, логики здесь нет никакой.
А вот послушаем, что говорит Сам этот Некто: В Нагорной проповеди (Мф.5): блаженны нищие, блаженны плачущие, блаженны гонимые..., т.е. счастливы именно страдающие. Что это - бред? Или вот: "Кто не берёт креста своего и не следует за Мною, тот не достоин Меня" (Mф10,38).
Всё же стоит прислушаться. Для меня Христос авторитет, конечно, не потому, что Он что-то сказал и чему-то учил, а потому что Он нечто сделал. Хотя и то, что Он сказал, настолько отличается от всего, что говорили до и после Него люди, что я не могу не обратить сугубого внимания на Его речи.
Например:
"Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через меня" (Ин14,6).
"Я есмь дверь: кто войдёт Мною, тот спасётся..." (Ин.10,9).
"Верующий в Сына имеет жизнь вечную; а не верующий в Сына не увидит жизни" (Ин.3,36).
"Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать" (Ин.6,35).
"Я пришёл для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком" (Ин.10,10).
"Приидите ко Мне, все труждающиеся и обременённые, и Я успокою Вас" (Мф.11,28).
и т.д., и т.д.
Бред, мания величия, ложь? Или возвещение истины, очень отличающейся от обычных мiрских понятий? А если так, то как же можно подходить к этому с мерками банального, обыденного разума?
Что это за жизнь, к которой Он звал, и к которой обещал проложить путь Своими страданиями и смертью?
Уж во всяком случае, это не жизнь этого мiра. Это не мiр, не мир, и не свобода. Это - Новый Mip, Христов Мир и Свобода детей Божиих.
Да, в этом мiре от страданий никуда не денешься. Это факт. "Остаётся стремиться свести страдания к минимуму". И это верно, только христианин написал бы так: "Остаётся стремиться вместе со Христом свести страдания к нулю", т.е. просто войти в Его Новый Мiр, залогом неложной действительности которого явился исторический факт Воскресения, факт существования Церкви Христовой, опыт внутреннего вхождения в Новую Жизнь любого члена Церкви. Vita nuova. Думаю, всякий христианин в свою меру испытал тот радостный день Пятидесятницы (пусть это будет не день, пусть секунда или несколько лет), когда, как апостолы, он понял тщету и бессмысленность всех собственных, мiрских устремлений к Свободе, и когда, как и апостолам, ему открылся Новый Mip, властно вторгаясь в его плоть, ум и сердце. Как это у Данте:
"Но собственных мне было мало крылий;
И тут в мой разум грянул блеск с высот,
Неся свершенье всех его усилий.
Здесь изнемог высокий духа взлёт,
Но страсть и волю мне уже стремила,
Как если колесу дан ровный ход,
Любовь, что движет солнце и светила."
(Рай,33,139-145).
Да, от страданий и смерти никто не избавлен. Но что эти страдания, что - смерть, если я уже живу в ином Мiре, где нет ни страдания, ни смерти? В Мiре, о котором сказать, что это Счастье или ещё что-нибудь столь же хорошее - ничего не сказать, ибо этот Мiр и есть Сама Истина, "всё и во всём Христос", как писал ап. Павел.
Чтобы войти со Христом в этот мiр без остатка, мне надо со Христом выйти из этого мipa, т.е. умереть. Но ведь это же - счастье. Во Христе всё счастье: радость - счастье, страдание ведёт к счастью, смерть - избавление и счастье. Помнишь чудесную притчу о пшеничном зерне?
Да и укрепляет меня Христос в моих земных страданиях. Думаю, тебе не надо приводить примеры лёгкости и мужества, с каким христиане встречают любую опасность. Не бояться болезней, насилий, голода, войны, смерти, пыток, - всё это результат великого дара Свободы.
__________________________________________
Далее. Обсуждать дальнейшее после предыдущего уже почти бессмысленно. Но всё же посмотрим. Все "сводят к минимуму свои страдания, а надо бы чужие". Речь здесь, надеюсь, не идёт о тех миллионах, которые на поле битвы положили свои жизни за жизнь своих ближних, и не о Христе, который взошёл на крест для того, чтобы свести страдания других не просто к минимуму, а к нулю? Иначе это был бы поклёп и напраслина. Думаю, что в мiре люди по-мiрски делают для счастья других столько, сколько присуще их природе - не больше, не меньше. И взывать к человеческой стихии, чтобы она стала ещё более жертвенной, - всё равно, что уговаривать ураган не шуметь так сильно.
__________________________________________
"Если бы люди относились друг к другу как к своим детям, то и свободны и счастливы были бы как дети - не в этом ли Истина?"
Нет, не в этом. Не говоря уже о том, что это положение базируется на неверной посылке, как это мы выяснили в начале письма (дети суть дети, т.е. свободны и целомудренны, не потому, что о них заботятся); не говоря уже о том, что и в полном погружении с головой и ногами в довольство, предупредительность и заботы окружающих человек может быть несвободен и несчастлив, а может даже отмочить какую-нибудь столь зловредную штуку, что хоть стой, хоть падай; не говоря уже о том, что и вообще всё это одни благопожелания и томные воздыхания...
Не говоря уже обо всём этом, отношение, даже самое заботливое, не может быть Истиной просто по определению, именно потому, что Истина - не отношение. (Если речь идёт об относительной истине, то такая истина может быть и в отношении. Но здесь говорится об абсолютной Истине, которая ни в каком отношении быть не может, ибо Истина, если ты помнишь по прошлым письмам, состоит в том, чтобы не относиться.)
__________________________________
И, наконец, последний пункт. Здесь речь идёт о любви к ближним и к Богу. Очевидно, об евангельской заповеди, ибо до Христа никто не говорил об этом столь принципиально.
Всё хорошо. Беда только в том, что часто эту заповедь, принимая буквально, истолковывая произвольно, лишают её тем самым какого бы то ни было действенного смысла.
Ну вот хотя бы о любви к ближнему. Да как это возможно, любить ближнего? Вот рядом со мною какой-то проходимец. Да как я его полюблю? За что? Только потому, что мне говорят - "так надо!"? Дудки! Никто и никогда произвольно любви к себе вызвать не мог и не может.
(Как писал Аверинцев в последней БСЭ, статья "Любовь": "Любовь возникает как самое свободное и постольку "непредсказуемое" выражение глубин личности; её нельзя принудительно ни вызвать, ни преодолеть".)
Если я люблю своё дитя, жену или друга, то это не потому, что я уговорил себя делать это, а потому что уж "само собой" так получилось. Любовь даётся, даруется, а не произвольно вызывается. Никого и никакими заповедями нельзя заставить полюбить.
Да и потом откуда это видно, что любовь - какая-то абсолютная панацея от бед? Вот толстовцы говорят, что силою любви, незлобивости, прощения можно победить всякое зло. Христос, мол, указал этот путь. Следуя этой логике, надо полагать, что уж Христос-то Сам сполна обладал этим любвеобильным духом Христовым. Но ведь не победил же Он злобы своих преследователей или предателя Иуды силою своей любви, не просветил их души, не возродил их духовно. Значит Он не мог или не хотел этого сделать? Но в обоих случаях выходит, что Христос, по-видимому, не был достаточно проникнут евангельским духом Христовым. Толстовцев и иже с ними можно поздравить с таким исходом их "философии". Простота, простота...
Ну, конечно, - говорят другие, - заставить людей любить друг друга невозможно. А не любят друг друга они из-за своего низкого развития. Вот, если бы люди, наконец, поняли, что любовь к другому - для его же собственной и всеобщей пользы, то тогда и полюбили бы друг друга. Это гуманисты-утилитаристы так говорят. А я-то считал, что "любовь" за какую-то пользу - продажная любовь, да и не любовь вовсе. И неужели мы любим кого-то, или влюбляемся по уши в кого-то оттого, что вдруг понимаем, что здесь мы получим выгоды? Часто ведь к тому же любовь никакой эмпирической пользы кроме страшных страданий не приносит.
Нет. Всё здесь не то и не так. Все эти гуманистические рекомендации - сплошная каша абсурдов и демагогии.
А всё потому, что все эти благопожелатели гуманисты украли заповедь, идею любви, - да где там идею, не идею, а букву идеи, - у Христа, у Евангелия, у Церкви. Украли, и не знают, что с ней делать, как мартышка: стянула очки, да вот не знает прока в них. Просты уж больно все эти человеколюбивые философии, да простота их именно воровством попахивает.
Для Христа и Его Церкви во всём этом нет ни самомалейшей проблемы. Это их очки, это они знают их смысл и назначение. А вот как разрешат свою проблему человеколюбия нехристи - посмотрим, но, думаю, что результат можно угадать заранее: никак.
Это мы коснулись "спасительной" любви к ближнему. Далее речь идёт о любви к Богу, которая, судя по твоему письму, уже не столь спасительная. Ну а раз не так уж она важна, то и отложим её до более удачного случая. Шучу, конечно. Просто мне уже надо закругляться.
В заключение хочу только написать, что критикую я не по злобе и не ради критики. Ты и сам просил, чтобы я покритиковал твоё письмо. Мне дорога истина. Как и тебе, конечно.
Со своей стороны я всегда готов с максимальным вниманием рассмотреть критику в адрес написанного мною. Но только, - не будет это выглядеть нескромностью, - заранее предполагаю, что нет таких вопросов и проблем, нет такой критики и суда, которые поставили бы христианина в тупик или перед необходимостью отказаться от своих принципиальных убеждений.
Не знаю, обратил ли ты внимание на цитированные мною ранее слова Гегеля, что религия (имеется в виду христианство) - та сфера, где решены все загадки. Можно, конечно, считать, что великий философ здесь просто испустил бессмысленный звук. А можно и наоборот обратить на эти слова внимание, как на осмысленные. В таком случае они взывают к исследованию.
В личном плане христианин, конечно, может о чём-то конкретно не знать или не задумываться, но в критической ситуации, т.е. перед судом критики ему и не придётся ни о чем задумываться. Ибо сказано:
"не заботьтесь, как или что отвечать, или что говорить; ибо Святой Дух научит вас в тот час, что должно говорить" (Лк.12,11-12).
Как любовь не вызывается произвольно, так и окончательная правда не выдумывается, не есть результат произвольных человеческих усилий. И то, и другое может лишь быть действительно дано, даровано, быть фактом положительного вдохновения.
Вне Церкви, вне абсолютной, действительной, осознанной опоры всё проваливается в бессмысленность. В Церкви всё обретает полновесный смысл. Это дарует человеку спокойствие, уверенность в мыслях, уверенность в поведении, уверенность в завтрашнем дне, понимание вчерашнего и множество иных преимуществ перед неверующими.
В Церкви мудрость, смысл, спасение, порядок, красота, любовь, уважение к истории, знание её, провидение грядущего, в Церкви - Христос.
Один из тысяч примеров. Только что Церковь праздновала память святых равноапостольных Мефодия и Кирилла, учителей словенских. У нас в Академии была прекрасная всенощная и литургия. Праздник усугублялся тем, что для нашего ректора, архиеп. Кирилла, это день ангела. Не стану описывать праздника: как всегда, это было замечательно.
Думаю вот о чём. До революции этот день был государственным национальным праздником (как сейчас в Болгарии: недавно Живков собственноручно привёз в Ватикан, к мощам св. Кирилла богатый подарок).
И в самом деле: разве эти люди не стоят памяти? Не памяти энциклопедической и кабинетной, а памяти действительной, как в Церкви? Мы пользуемся грамотой, не задумываясь, как водой и воздухом. Но ведь эту грамоту дали нам эти святые люди.
Вместо этого у нас в день памяти конкретных людей введён безликий День Печати. О причинах этого нетрудно догадаться. Но результат-то один: забвение, невежество и неблагодарность.
А вот одно из множества песнопений, которые Церковь пела в день памяти наших учителей:
"Киими духовными песньми возвеличим вас,
о преблаженнии учителие,
ради спасения людей Словенских
апостольски подвизавшияся
и в просвещении их светом боговедения
добре потрудившияся,
к немуже дверь затворенная,
вами письмен словенских изобретением
отверзеся нам;
в нюже входяще,
таинство благовестия Христова разумеваем
и приемлем от Христа Бога
мир и велию милость."
А теперь вот никакими "песньми" не величают, изобретённые письмена дверь не отверзают, благовестие Христово не разумевают, а потому и мир и милость не приемлют.
Но это внешние. А Церковь и разумевает и приемлет.
Большой, большой привет Сашуле и самые лучшие пожелания тёплого и счастливого лета.
Propria manuscriptum
Jannuarius tuus.
Свободное копирование
