30 сент[ября]
Сегодня от губчека (или от гучеки, как это говорят в просторечии) напечатан длинный список расстрелянных. Здесь перечислено 29 NoNo, но под некоторыми номерами есть по 2, по 3, даже по 4 фамилии. Надо, значит, прибавить еще 8 человек, выйдет всего 37 человек в одном списке. Тут уже впервые являются расстрелянные заложники. У меня сжалось сердце при одном имени. Это Григорий Вас. Вовк, расстрелянный, как заложник из ... {Пропуск у автора.}. Недавно сын одного Вовка писал мне, напоминая о нашем знакомстве в 1905 году, когда он содействовал мне в борьбе с черносотенством. Теперь он просил меня сделать что возможно для спасения его отца. Я написал письмо нач[альнику] чрезвычайки (или следователю) Зайцеву 8 или 9 сент[ября], где говорил, что Вовк-отец старый крестьянин, а сын -- один из прежних убежденных работников, которых восстановлять против себя не имеет смысла. На днях Прасковье Семеновне Ивановской говорили в Ч.К., что Влад[имир] Гал[актионович] ходатайствует за явных бандитов. Теперь, дескать, арестован и сын. Прочитав фамилию Вовка в списке расстрелянных, я был уверен, что это и есть отец моего знакомого. Оказалось, что чрезвычайник спутал. Расстрелян другой бедняга заложник: имя его другое, тогда как моего зовут Антон Никол[аевич]. Несчастие, значит, переносится с одного старика заложника на другого и с одного сына на другого, которому, значит, может грозить еще расстрел...
Во всяком случае это уже началось... И этими мерами думают ввести социализм! Слепота, слепота! А между тем они так слепо уверены, что когда во время приезда Рак[овского] я заговорил о необходимости свободы и о вреде жестокостей, -- то все уверенно и весело смеялись, как будто я сказал что-то наивное. Да это и действительно наивность. Один фальшивый шаг влечет за собой другой, третий. Большевизм сделал уже столько фальшивых шагов, что ему, пожалуй, нет уже возврата и приходится идти до конца.
Получил письма от С. Д. Протопопова. Присылает некролог С. А. Венгерова. Умер, вероятно, от диссентерии. Был здоровяк. В некрологе об эпидемии умалчивается.
Вчера (29 сент[ября]) в местных "Известиях" напечатана изуверская статья (подписанная С. Е.) "Катюзi по заслузi>. "Выборы на широкую красноармейскую конференцию заканчиваются". "Уже выяснилось, что коммунисты-большевики будут представлены в большинстве. Нельзя, однако, обойти молчанием служащих в некоторых учреждениях, выбирающих беспартийных, т. е. "петлюровцев и белогвардейцев", а в pendant к этому сообщается, что железнодор[ожные] рабочие сортиров[очного] депо послали исключит[ельно] коммунистов, в том числе т.т. Порайко и Ермана.
"Еще возмутительнее, чем выбирающие беспартийных, поступок служащих Е.П.О.". Они избрали меньшевиков, заключенных в тюрьме, находящихся под следствием... Это могли сделать только приверженцы Врангеля и Пилсудского... Вон из советских учреждений всю эту..." (разумей "сволочь"...).
Интересно, что жел[езно]д[орожные] рабочие на всяком собрании свищут коммунистам, и те же Ерман и Порайко часто вынуждены смолкать. Но большевики ухитряются фальсифицировать выборы и держатся пока на этой лжи. Между тем, с кем ни заговоришь из рабочих, -- всюду слышишь только недовольство, а по отношению к коммунистам даже ненависть.
В. Г. Короленко действительно в некоторой степени наивен, но только в иной плоскости. Он постоянно подчеркивает, что большевики действуют так же, как действовали царские власти, что красный и белый террор примерно равновелики (точнее, равно ужасны) и т. д. Именно в этом и состояла "наивность" писателя. По этому поводу очень сильно и аргументированно высказался С. П. Мельгунов в своей работе "Красный террор в России". Отмечая большие заслуги В. Г. Короленко в раскрытии темных сторон самодержавия (речь шла о "Бытовом явлении" -- рассказе о "смертниках"), Мельгунов подчеркивает: "По сравнению с нашими днями эпоха "Бытового явления" даже не бледная копия" (с. 4). И далее, рассматривая "красный" и "белый" террор, он делает исключительно важное заключение: "Я не избегаю характеристики "белого террора"... Я допускаю, что мы можем зарегистрировать здесь факты не менее ужасные... [Но] нельзя пролить более человеческой крови, чем это сделали большевики; нельзя себе представить более циничной формы, чем та, в которую облечен большевистский террор. Это система, нашедшая своих идеологов: это система планомерного проведения в жизнь насилия, это такой открытый апофеоз убийства как орудия власти, до которого не доходила еще ни одна власть в мире" (выделено мною.-- В. Л.).
Свободное копирование
