2 сент[ября]
Арестуются видные меньшевики. Арестован (третьего дня) Анд. Степ. Игнатенко, говорят, сегодня должны арестовать Макса Берковича, м[ожет] быть, Шефера, который, от имени ж[елезно]дорожных рабочих, подал резкое заявление. На собрании, происходившем под председат[ельством] коммуниста ... {Пропуск у автора.}, рабочие вели себя довольно оппозиционно, даже бурно. Когда было упомянуто имя Петра Носенка (нашего доброго знакомого), то какой-то коммунисток, желая порадеть начальству, сказал: "он у нас исключен за неблаговидные действия из коммунистической партии". Это явная для всех рабочих ложь. Он никогда коммунистом не был. Поднялся сильный шум: "Ложь! Извиниться, извиниться! Мы все знаем Носенка!.. Извиниться, извиниться!" Председатель попытался уговорить лжеца принести извинение, а затем извинился за него сам.
Шефер вчера говорил мне с грустью, что за этим сочувствием оппозиции меньшевиков скрывается гораздо более глубокая реакция. Уже не один глупенький коммунизм отрицается в глубине рабочей массы, но, пожалуй, и самый социализм. Вообще, реакция притаилась глубже. Надругательство над свободой и самыми нормальными человеческими интересами, к которым привела коммунистическая революция и самодурство большевиков, ничем не отличающееся от произвола и самодурства царской власти, а главное -- разруха производства, которой не видно конца, порождающая страдания рабочей массы, -- все это уже посеяло реакцию в довольно еще темной массе "диктатора пролетариата", а бессмысленные притеснения меньшевиков только укореняют ее.
Сегодня пришли сказать нам, что в губтруде (кажется, так называется учреждение, где он работал) -- Беркович арестован.
-- -- --
Получил письма от Сергея Малышева и от Жебунева. Малышев устроился в Рыбцах Сарат[овской] губ[ернии] и уезда учителем. Жебунев живет в Сердобске. Последний приводит интересную черту: "Если бы не крестьяне, мы умерли бы с голоду. В особенности помогает нам одна крестьянская девица, которая прежде вела борьбу с Сергеем Андреев[ичем]. Но несправедливости крестьян к Серг[ею] Андреевичу пробудили в ней хорошее человеческое, а не классовое чувство. С того времени она сделалась первым нашим другом. За эту дружбу ей много доставалось. Теперь вся ненависть крестьян перешла к коммунистам".
Свободное копирование
