Дневник (1917-1921) - 179

24 авг[уста] н/с

Вчера в конверте Горнфельда пришел No издающегося в Петрограде "Вестника Литературы" с заметкой Горнфельда "Памяти Ф. Д. Крюкова"[1]. Итак, еще одна потеря литературы. Умер еще в феврале от сыпного тифа в одной из станиц Кубанской области. Это известие больно отозвалось в моей душе: мне жаль не только писателя, но и чрезвычайно симпатичного человека. Кажется, первое его печатное произведение читал и принял я {"Неверно. Горнфельд говорит, что он печатался в "Сев[ерном] В[естник]е". -- Примеч. В. Г. Короленко.}. Это были путевые очерки по Дону. Он жил тогда в Орле, был учителем гимназии. Очерки были так колоритны, что я не только принял их, но и написал автору, в уверенности, что он будет писать дальше. Он ответил, что он о литературе не мечтает, а просто ему захотелось изложить впечатления поездки по родному Дону. Вскоре, однако, стал присылать другие очерки. Дон приобрел в нем своего изобразителя; другие авторы принимали его манеру. Потом он сблизился с "Русск[им]" Богатством" и вошел в наш редакц[ионный] кружок. Это был человек своеобразный, с казачьим колоритом. В первой, кажется, думе он был депутатом, но ораторским талантом не выдавался. Хотя, как пишет Горнфельд, "с ним считались". После 2-й революции в нем заговорил казак с казачьими традициями, и кто-то из редакции (кажется, Пешехонов) мне писал, что Крюков живет в своей станице и "очень поправел".

В том же номере "Вестника Литерат[уры]" (No 6, 1918) я прочитал о смерти Ивана Шмелева[2]. Фигура в литературе тоже заметная, и тоже первые произведения присылал, кажется, мне. Первые рукописи показались мне бледны и слабы, хотя литературны. В 1909-м прислал рассказ "Под небом", и у меня по поводу этого рассказа отмечено: "автор сделал большие успехи: слог свежий, описания живы". Из недостатков у меня отмечено безвкусное сочетание модернизма с былинным складом. По этому поводу я вступал с автором в обстоят[ельную] переписку. Над рассказом он еще поработал, и он появился у нас. Вскоре автор приобрел известность, довольно заслуженную, и быстро пошел вперед. Одна рецензия, кажется, Якубовича или Горнфельда (даже одно место рецензии) его сильно обидело и, хотя он был у нас на четверге, но наши отношения по журналу не наладились, о чем я жалел. В нем было что-то суховатое и угловатое. Мне он показался человеком слишком самолюбивым.