18.02.1920
Полтава, Полтавская, Украина
5/18 февр[аля]
Начинается! Ко мне уже опять бегут с просьбами заступничества. Первая пришла родственница брата знаменитого Судейкина, арестованного Ч.К. Я был тогда нездоров, и кроме того, дело, по-видимому, не важное. Я сказал, что не могу сейчас ничего сделать, так как еще даже после приезда не успел оглядеться. Кроме того, Ч.К. теперь не имеет права смертной казни и, значит, дело пойдет в суд[ебном] порядке. Время есть. Она поблагодарила и ушла. Встретив потом мою знакомую, она при ней стала рассказывать, что Короленко ей сказал, что он "хлопочет только за большевиков". Немир[ов]ская сказала ей прямо, что Короленко ей этого сказать не мог. -- "Ну, в этом роде..." И в этом роде ничего не было.
Потом пришла Рашель Лазар[евна] Кудерман. У нее и у мужа реквизировали кварт[иру], "в 24 минуты", не дав ничего вынести. Кудерманы известные предприниматели по почтовой гоньбе, порядочные кулачки, и мне нарушать свой режим для этого имущественного дела тоже не хотелось, тем более что они, конечно, припрятали большую часть. А пожив у Яковенка в санатории, я убедился, как глубоко я поражен серд[ечной] слабостью, и мне ясно, что ходить чуть не ежедневно в Ч.К. мне прямо невозможно.
За этими первыми ласточками последовали другие. Действует опять подлый донос. И наконец вчера пришла В. С.Фрейдин с сообщением, что трех человек Ч.К. уже приговорила к см[ертной] казни! Полтавская Ч.К. постановила казнить, и приговор пошел на утверждение в Харьковскую Ч.К. Она начала меня немного "оплетать", но на мой прямой вопрос и заявление, что из ее сбивчивого рассказа я ничего не пойму, -- сказала прямо, что они виновны в спекуляции и взятке, данной начальнику кременч[угской] Ч.К. (он тоже к чему-то приговорен). Я согласился написать Раковскому: дела не знаю, спекуляция явление отвратительное, но -- неужели чрезвычайки обратят в ничто "гуманные" заявления большев[истского] правительства и опять будут повторяться бессудные расстрелы. Брат ее (или Бунича) едет в Харьков и свезет мое письмо. Раковский, впрочем, теперь является заурядным членом ревкома... Говорят, впрочем, что начальником харьк[овской] Ч.К. состоит приличный человек и принципиальный противник кр[асного] террора.
В. Г. Короленко вскользь упоминает об одной из позорнейших страниц в истории революционного движения и политического сыска в России, использовавшего провокаторство как метод работы. Об этом деле В. Г. Короленко в "Истории моего современника" пишет так: "...третьему суждено было приобрести громкую, но печальную известность: это был Дегаев, ярый революционер, террорист, потом предатель, выдавший, между прочим, Веру Фигнер, и, наконец, в довершение всего, устроивший убийство Судейкина, который втянул его в предательство (В. Г. Короленко. Собр. соч., т. 6, с. 191--192).
Опубликовано 17.12.2019 в 11:40
|
Свободное копирование
