11(24) июня
Известия о занятии Харькова оказались неверны, и сегодня напечатана в "Известиях" статья, в которой говорится, что Харькова и не отдадут. Неверное известие основано все-таки на знаменательном факте: отряд деникинских разведчиков ворвался в самый город и на Сумской улице действительно происходил бой. Разведку вытеснили, но сведущие люди покачивают головами: попытка слишком смела: наверное, главные силы близко. К лиге спасения детей из "Социального обеспечения" обратились с предложением принять на себя, в случае отступления большевиков, заботы о детях (колониях и интернатах). Лига почти прекратила самостоятельную деятельность: я, Софья и Вексель принимаем некоторое участие в совете защиты детей, который ведет дело в широком масштабе. Из столиц то и дело приходят большие детские эшелоны, которые размещаются по уездам. Во всем этом много недостатков: крестьяне не очень охотно принимают этих кацапско-советских детей, и небольшая партия уже вернулась из одного уезда. Дети были голодны, среди них оказались тифозные, и они говорили, что очень жалеют, что не остались в Москве. А теперь вдобавок предстоят новые перемены. Эти дети помещены в распределительный пункт, устроенный Лигой (гл[авным]образом моей Соней). Больных отправили в больницу, здоровых накормили.
Нам не осталось ничего, -- как выразить согласие. Они обеспечивают запасы на неделю и оставляют деньги в распоряжение Лиги. Ответственность тяжелая, но делать нечего. Дело вообще велось неважно: по большей части персонал, присылаемый с колониями, неважный и относится к делу формально. Мы в Лиге предполагали это дело в более узких размерах, но обставлено оно было бы лучше, потому что велось бы не так казенно.
Очень не хвалят какого-то Арефьева, распоряжающегося этим делом из Харькова. Тратятся миллионы безоглядно и зря. Говорят, распределит[ельный] пункт стоил миллиона 1 ╫ или два и к употреблению мало годится. Но это, конечно, надо бы еще проверить.
Я написал письмо в редакцию "Известий" в опровержение гнусной статьи Пятакова о красном терроре и занес ее в редакцию (в бывшем дворянском доме). Многие сомневались, напечатают ли ее. В редакции я никого не застал и оставил статью какому-то конторскому юноше. Но когда пришел домой, то скоро после меня явился один из сотрудников "Известий" и сообщил, что статью тотчас же снесли (в том же бывшем двор[янском] доме) к коммунистам. После получасового обсуждения решено статью напечатать "в дискуссионном порядке". Предполагается, что Пятаков будет возражать.
В чрезвычайке творятся необыкновенные мерзости. Провокационное дело Храневич дает простор для них в особенности. Арестована молодая девушка, дочь старика Храневича и почти девочка Высоцкая. Как и в деле Пац, происходят запугивания и гнусные предложения. Действует особенно какой-то пожилой человек, по фамилии Барнаевский {"Оказалась фамилия другая (Берковский)". -- Примеч. В. Г. Короленко.}, называющий себя должностным лицом особого отдела. Он сменяет свои гнусные подступы запугиванием расстрелом. "Имею точнейшие сведения: в эту ночь вас расстреляют". Даже вмешательство Егорова не останавливает негодяев. Егоров был в арестном помещении чрезвычайки, говорил с арестованными и, говорят, вынес впечатление, что это дело -- сплошная подлость.
Свободное копирование
