Дневник (1917-1921) - 89

23 марта

Вчера я обратился к губ[ернскому] комиссару по гражданской части с письмом следующего содержания:

"Многоуважаемый Тов. Алексеев.

Я уже имел случай говорить с Вами о принудительных работах вообще, которые представляются мне ненужным издевательством над человеческой личностью. Теперь обращаюсь к Вам по частному случаю.

На принудительные работы назначен Е. Д. Саков, которого я хорошо знаю. Это человек больной. Он страдает отслоением глазной сетчатки. На один глаз уже не видит и рискует совсем потерять зрение. Всякое физическое утомление ему очень вредно. Он представил два докторских свидетельства (в том числе от Гиршмана). То же подтверждает и доктор Глейзер. Оба свидетельства выданы ранее и, значит, не приурочены к настоящему случаю. При таких условиях даже в старые времена на каторге на работы не назначали. Неужели это возможно теперь? С уважением, Вл. Короленко".

Костя Ляхович понес это письмо в заседание исполнительного комитета вечером, прибавил и от себя.

Комитет распорядился освободить Сакова от принудительных работ.

В Полтаве начались смертные казни: сегодня ("Известия", No 32) напечатано, что "по постановлению Полт[авской] губ[ернской] Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией от 19 марта 1919 г. за No 5 расстреляны след[уюшие] лица".

Идет перечисление: 1) Бойко Петр Семенович и 2) Шавкун Матвей Ив[анович] за участие в бандитизме и 3) Давид Ефимов как контрреволюционер, активно работающий (вший?) в самодержавной охране до прихода большевиков 22 марта 1918 г., -- председатель Полт[авской] губ[ернской] Чрезвычайной Комиссии (подпись). Интересно, что фамилии председателя и секретаря заменены в официальной газете простым словом "подпись". Заметно вообще при переменах власти стремление стушевать личные выступления.

Теперь среди заключенных царит, конечно, испуг. Особенно среди бывших "филерок" из осведомительного бюро Зуева и Ноги. Захвачен целый выводок девиц, которые работали в осведомительном бюро. По б[ольшей] части это простые переписчицы. Ко мне и Прасковье Семеновне ходят родственники -- матери, сестры... Плачут, просят. Мы в свою очередь справляемся в чрезвычайке. Кажется, особенно зверских намерений относительно этой группы не заметно. Подчеркивают только фамилии Кисленка, бывшего жандарма, и Новицкой. Насколько основательно -- не знаю.