13 марта
Большой перерыв в записках. Было так много событий и так много хлопот, что записывать было невозможно.
Теперь мы под большевиками с половины января. В их отношении ко мне заметно изменение, может быть, потому, что "начальство" (глава большевистского правительства на Украине) Раковский. Не возвращаясь пока назад, стану отмечать наиболее заметные события изо дня в день.
Сегодня в "Известиях Полт[авского] Совета рабочих и солдатских депутатов" напечатана заметка "Расстрел контрреволюционеров".
"По постановлению уездной Кременчугской Чрезвычайной Комиссии в ночь на 7 марта во дворе тюрьмы расстрелян бывший начальник карательного отряда Волков и служивший в охранном отделении трамвайный кондуктор Батушин".
Кременчугская чрезвычайка, по-видимому, торопится проявить себя. Полтавская еще не расстреливала да, кажется, и не будет расстреливать без суда. А здесь просто "по постановлению Чрезвычайной Комиссии".
В том же номере по поводу заседания "Лиги спасения детей" несколько комплиментов мне и несколько шаблонно возбуждающих выпадов против "мещан". Интересно, что в "мещане" (буржуи) попал и один оратор-большевик, делавший замечания на устав Лиги, в том смысле, что и местные дети нуждаются в попечении. Григорию Петрову в том же номере делается вызов: "...объяснить в печати или устно, как идейно честный человек может связывать отношение к войне, разоблаченное в ст[атье] "Гол[ос] коммуниста", с той евангельской христианской проповедью, которую вы ведете теперь в ваших лекциях". Следуют подписи.
Григорий Спиридонович Петров действительно писал в качестве военного корреспондента порой пошловато и странно. Но вести полемику под угрозой ареста чрезвычайкой за контрреволюционность -- очень неудобно. Странные оппоненты, делающие такие вызовы при таких условиях.
Была у меня г-жа Дейтрих -- жена бывшего члена Госуд[арственного] совета и помощника Бобрикова. Сам Дейтрих -- фигура не яркая в смысле прежнего злопыхательства -- теперь арестован, как полтавский помещик, и теперь жена встревожена: его будто бы хотят везти в Константиноград. А там какие-нибудь уездные Робеспьеры, чего доброго, расправятся над больным стариком.
Арестован чрезвычайкой также и Бразоль, бывший губ[ернский] предводитель дворянства. Тоже сам по себе не яркая фигура, но "дворянин" настоящий. Обвиняют его в содействии или организации карательных отрядов и взыскании при гетмане неумеренных "контрибуций" с населения. Г.г. дворяне долго ездили на шее мужиков. Теперь мужички в короткое время постарались наверстать. Потом опять короткое торжество и месть: карательные отряды и "контрибуции" (так называются взыскания за захваты комитетами дворянской земли и имущества). Теперь опять "месть беднейшего крестьянства и пролетариата"... Нет конца мести.
Впрочем, кажется, Бразоль далеко не взыскал всей суммы, ему присужденной при гетмане. Дочь утверждает, что отношения у него с крестьянами были хорошие.
Вчера я отправил с нарочно присланным из Одессы Тимоф. Феоф. Родионовым, наборщиком, рукопись "История Моего Современника" для "Русского богатства", которое предполагается издавать в Одессе. Петербургское разгромлено. Мы пережили много кризисов при царской власти, но кое-как жили. Теперь не только закрыли журнал, но реквизировали бумагу для "коммунистической газеты" и квартиру, которую и принялись отапливать нашими книгами из склада. Такого кризиса еще не бывало. Большевики вообще считают свободу печати "либеральным предрассудком". Вся независимая печать закрыта сплошь. Положение такое, как если бы были закрыты все газеты при прежнем режиме, кроме "Правительственного вестника", губернских ведомостей да еще "Московских ведомостей" и "Русского знамени"... Да еще в пользу "Русского знамени" или газеты Глинки произведены были бы реквизиции либеральной бумаги и типографий.
О, судьбы русской свободы!
Свободное копирование
