24 июля
Перед вечером (часов около 7-ми) явились полицейские: начальник варты нашего участка Мишин, прежний (старого режима) околот[очный] и несколько полицейских, и арестовали Костю. Ордера не предъявили. На категорическое требование Кости, повторенное мною, Мишин показал бумажку по-немецки, но прочитать ее не дал. Костю увели сначала в участок, где составили какой-то протокол. При этом Мишин убеждал его выдать членов "редакц[ионной] коллегии" газеты и автора заметки (воззвание центр[ального] забастов[очного] комитета железнодорожников, перепечатанное, как оказалось, из "Голоса Юга" от 20-го). Это черта новая: к таким "мерам убеждения" прежняя полиция не прибегала. Потом Костю водили в головную варту (прежнее полиц[ейское] управление), а затем -- в тюрьму.
При этом маленькая Соня обнаружила неуважение к власти. Я сидел в кабинете Кости с Мишиным, а Костя был в другой комнате. Вдруг дверь отворяется и Сонька является на пороге в воинств[енной] позе с каким-то свертком в руках и, насупив брови, начинает размахивать свертком, прицеливаясь в полицейского. Оказывается, услыхала, что пришли нехорошие дяди и хотят взять папу...
Свободное копирование
