13 ноября
Трагедия России идет своей дорогой. Куда?.. Большевики победили и в Москве, и в Петрограде. Ленин и Троцкий идут к насаждению социалистич[еского] строя посредством штыков и революционных чиновников. Ленин прямо заявил: -- Мы обещали, что в случае победы закроем буржуазные газеты, и мы это исполнили. Во время борьбы ленинский народ производил отвратительные мрачные жестокости. Арестованных после сдачи оружия юнкеров вели в крепость, но по дороге останавливали, ставили у стен и расстреливали и кидали в воду. Это, к сожалению, точные рассказы очевидцев. С арестованными обращаются с варварской жестокостью. У Плеханова (больного) три раза произвели обыск. Теперь его положение опасно. Я послал в "Нар[одное] слово" след[ующую] телеграмму:
"Глубоко возмущен насилием, совершенным в лице Плеханова над истинными друзьями народа, не забывшими, что сила революции в возвышенных стремлениях человечности, разума и свободы, а не в разнуздании животных инстинктов вражды, произвола, насилия. Животное побеждает порой человека в человеке, но такая победа не прочна. Бывают в борьбе случайные положения, когда, по словам поэта Якубовича:
Не тот, кто повержен во прах, побежден.
Не тот, кто разит, -- победитель.
С зловещей печатью Каина на челе нельзя оставаться надолго вождями народа. Плод этой победы: убивающее партию негодование всего человечного в стране".
Вчера "Полтавский день" уже вышел. Петроградские газеты тоже уже пришли в Полтаву (последние от 4-го и 5-го). У этих насильников не хватило решимости и силы осуществить даже программу Ленина. "Речь", "Нов[ое] вр[емя]", "Русская воля" все еще, правда, не выходят, но даже в умеренном "Народном слове" -- пламенные статьи против большевиков. Большевизм изолируется и обнажается в чистую охлократию.
Любопытно со временем для художника: в Петропавловской крепости теперь сидят одновременно царские министры -- Сухомлинов, Щегловитов и свергнувшие их революционеры. "Народное слово" приводит краткий отзыв Щегловитова о событиях (в разговоре с америк[анскими] журналистами).
В этой газете находим такое сообщение: "Американские журналисты, посетившие Петропавловскую крепость, заявляют, что Щегловитов в курсе всех последних событий. Щегловитов говорит, что его переворот нисколько не удивляет. Он всегда был убежден в глубокой демократичности русского народа" ("Нар[одное] сл[ово]", 7-XI-17).
Трудно сказать, что это такое: улыбка Мефистофеля или опять попытка подладиться к "демократизму" старого ренегата либерализма...
И пожалуй, при несколько других обстоятельствах это легко могло бы удаться... Отсутствие людей, неразборчивость в них -- это проклятие нашей революции, которое в глазах всех неослепленных людей определяет ее бессилие для социальных реформ. Когда-то я напечатал в "Русск[их] вед[омостях]" и перепечатал в Собр[ании] сочин[ений] изд[ания] "Нивы" описание поразительных истязаний, которые полицейские в течение целой ночи производили в одной из саратовских деревень. Тогда "народ" этой деревни беспомощно и робко жался кругом избы, превращенной в застенок, шарахаясь, как робкое стадо, когда открывалась дверь. Урядника и стражников предали суду. Они отбыли наказание, и теперь мне пишут, что тот же урядник состоит "народным избранником" в одном из волостных земств той же губернии и через него Ленин будет водворять социалистич[еский] строй посредством приказов.
Мне теперь часто приходит в голову следующее сравнение: из одного и того же углерода получается в лаборатории природы самоцветный кристалл алмаза и аморфный черный уголь. Почему? Химики говорят, что в частицах алмаза атомы расположены иначе, чем в угле.
Люди такие же частицы. Одними учреждениями их сразу не изменишь. В социальной лаборатории должна еще долго происходить их перегруппировка. Народ неграмотный, забитый, не привыкший к первичным социальным группировкам (организациям) -- сколько ему ни предписывай сверху -- не скристаллизуется в алмаз... Останется ли он и после революции аморфным угольным порошком, который ветер анархии или реакции будет еще долго взметать по произволу стихии,-- вот роковой вопрос нашего времени...
О социализме пока, конечно, нечего и думать. Но между социальной революцией и анархией революционной или царистской есть много промежутков. Мне кажется все-таки, что уже есть некоторые кристаллизационные оси и Россия не совсем аморфна.
У П. Якубовича:
Не тот, кто на землю упал, -- побежден,
Многие либеральные газеты писали в те дни об изолированности большевиков от других партий и движений, об их приверженности к автократии и охлократии, сравнивали их с поверженным самодержавием. Так, в статье "Раздробленная Россия" ("Киевская мысль", 16 ноября 1917 года) говорилось: "...Монархисты не имеют никакого основания питать враждебные чувства к большевикам. На днях в печати появилась анкета о новейшем режиме, устроенном в Петропавловской крепости среди министров царского строя, Щегловитов весьма благосклонно отозвался о большевиках, и прямое сочувствие им выразил Белецкий, это и неудивительно. Белецкий хорошо знаком с большевизмом еще со времени совместной своей деятельности с Малиновским".
Свободное копирование
