1 ноября
Вчера я написал статью "Опять цензура" и отдал ее одновременно в "Вестник обл[астного] комитета" и в "Полт[авский] день". В "Вестнике" статья появилась. "День" вышел в виде белого листа с надписью поперек: "Ред[акция] "Полтавского дня" протестует против воскрешения предварительной политической цензуры". Оказывается, ночью явился член "совета революции" Городецкий (полуграмотный портной-закройщик) с каким-то студентом и потребовали предъявить им оттиск газеты. Когда им дали -- Городецкий зачеркнул (по указанию какого-то наборщика) известие о постановлении центрального комитета соц[иалистов]-рев[олюционеров] -- за временное правительство. В это время студент указал мою статью. "Смотрите: статья Короленко". Городецкий посмотрел и говорит:
-- Ну, что ж! Вы думаете, у меня дрогнет рука? -- И зачеркнул статью.
Костя был в заседании совета, когда сей новоявленный цензор пришел с докладом об этом. Здесь он все-таки немного устыдился и наврал:
-- Я хотел пропустить статью многоуважаемого писателя. Но редакция заявила, что она напечатает одну эту статью на белом листе... Тогда я...
И он решительным взмахом показал, что он зачеркивает все. "Совет" постановил закрыть газету и реквизировать типографию. А правительственный комиссар (вернее, помощник. Комиссар Левицкий сразу сбежал) Николаев все еще не вырешил отношения своей партии c[оциалистов]-р[еволюционеров] к временному правительству: за временное правительство она или против. В это время большевики привезли ночью отряд сапер, настроенных большевистски. С отрядом пришли (вернее -- солдаты их привезли) несколько юных и, конечно, покорных офицеров.
Если бы здесь было 3--4 решительных представителя власти, стоило бы только сказать слово -- и все кончилось бы мирно. Но все охвачено каким-то параличом, и большевизм расползается, как пятно на протечной бумаге. Полтава пассивно отдается во власть самозваных диктаторов.
Интересно: мне сообщили, что в совете можно говорить все что угодно. Не советовали только упоминать слово "родина". Большевики уже так нашколили эту темную массу на "интернациональный" лад, что слово "родина" действует на нее, как красное сукно на быков.
Свободное копирование
