Дневник (1898-1903) - 36

9--12 апреля 99

Долгий перерыв в моих записях. В это время произошло много событий. Но прежде всего заношу нечто pro domo.

Третьего дня наш редактор П. В. Быков {П. В. Быков был оффиц. ред. "Русск. Богатства"; фактических редакторов журнала, Н. К. Михайловского и В. Г. Короленко, Главн. Управление по делам печати не утверждало. В тетради дневника вклеена повестка Гл. Упр. на имя Быкова.} получил приглашение в Гл. Упр. по делам печати. Вчера я пошел вместо него. Соловьев принял меня вежливо и с первых слов протянул следующую бумагу.

В. секретно.

Финляндск. Ген.-Губернатор

В гор. Гельсингфорсе.

1 Апреля

No 501.

Милостивый Государь

Михаил Петрович1

1 М. П. Соловьев.

В No 3 журн. "Русское Бог." за март месяц настоящего года, в отделе "Хроника внутр. жизни", на стр. 152-й, помещена статья под заглавием: "Финлядские дела", из которой, между прочим, видно, что "форма правления" 1772 г. подтверждена, будто-бы, Сеймовым уставом 1869 г. и действует поныне. Так как указание это является извращением истины, ибо упомянутое шведское узаконение до сего времени никаким законодательным актом с Высоты Русского Престола не признано имеющим силу закона, то не изволите-ли Ваше Превосходительство признать возможным обратить внимание на несоответственность вышеуказанной статьи действительному положению края. Подобные авторы поощряют только сепаратизм финляндцев и тем затрудняют лишь скорейшее достижение той тесной связи между окраиной и центром, на необходимость и важное значение которой Его Императорское Величество неоднократно изволил обращать Свое Высочайшее внимание.

Прошу Ваше Превосходительство принять уверение в моем искреннем почтении и совершенной преданности Н. Бобриков {Ген. Н. И. Бобриков был назначен на пост финляндского ген.-губернатора, в 1898 г. При вступлении в должность он представил Николаю II записку, в которой наметил программу деятельности в Финляндии, направленную к уничтожению конституционных прав этой страны и к ее насильственному обрусению. "Обвинительная" политика Бобрикова, сопровождавшаяся наводнением Финляндии русскими шпионами, смещением сенаторов и высылкой из пределов Финляндии лиц, протестовавших против произвола, навлекла на Бобрикова всеобщую ненависть. 3-го июня 1904 г. он был смертельно ранен сыном уволеного сенатора Евг. Шауманом, тут-же на месте застрелившимся.}.

По этому поводу у нас произошел следующий разговор: г. М. П. Соловьев. Так вот, Владимир Галактионович. Вы видите, что дело очень серьезно. Нужно поправлять. Вы должны в какой нибудь форме напечатать от себя поправку, написать, что вы ошиблись.

Я. Но если мы н_е ошиблись.

Сол. Вы видите, что пишет ген.-губернатор. Я из доброжелательства говорю вам: поправьте! Иначе журналу грозит очень серьезная опасность. Не думайте, что если Р. Бог. подцензурно, то...

Я. Я знаю статью, о которой идет речь, она чистофактическая и вся состоит из цитат, взятых из официальных источников.

Сол. Все равно! Статья Мехелина {Лео Мехелин, финляндск. госуд. деятель и писатель.} в "Вестнике Европы" тоже состояла из цитат и однако "В. Евр." об`явлено предостережение. Вы, как журнал подцензурный, предостережения получить не можете... Я говорю с вами потому, что хочу вам же добра.

Я. Очень благодарен. Но мне кажется, что раз мы приводим достоверные факты... То, что не понравилось ген. Бобрикову,-- есть цитата из закона. Неужели пресса не вправе делать даже ссылок на законы.

Сол. (с некоторым раздражением). Пресса все может. Все! Но и правительство может принимать свои меры. Я лишь советую.

Я. Еще раз благодарю. Нам остается только навести справки. Если наш сотрудник {Автором статьи о Финляндии был Н. Ф. Анненский.} ошибся, мы, конечно, сделаем все возможное, чтобы поправить ошибку.

Сол. Вы должны сделать даже н_е_в_о_з_м_о_ж_н_о_е...

Я. Надеюсь, Ваше П-во не рекомендуете нам сделать н_е_в_о_з_м_о_ж_н_о_е с нравственной точки зрения. А таково было-бы опровержение того, что по нашему есть истина. Вы позвольте мне еще раз прочесть письмо ген. Бобрикова.

Сол. Сделайте одолжение. Если хотите возьмите его с собой, только завтра верните. Покажите вашим товарищам. Они увидят, что дело крайне серьезно.

Он дал мне секретную бумагу и вежливо проводил до дверей. Вообше, на этот раз он держал себя с серьезной благосклонностью врача, разговаривающего с трудно больным.

На следующий день, когда я ему принес бумагу,-- он спросил, принес ли я проект само-опровержения. Я ответил, что ген. Бобриков ошибается. "Форма правления" {Речь идет о конституционной форме правления, установленной в Финляндии актом 11 авг. 1772 г.} несомненно подтверждена Имп. Алекс. II, и значит мы не имеем возможности отрицать факт исторически-несомненный. Соловьев совершенно изменил тон. Стал говорить резко. Я начал отвечать тоже горячась, но потом спохватился.

-- Надеюсь, Ваше Пр-во,-- сказал я,-- что о финляндских делах можно здесь, в России, говорить спокойнее. -- И при этом я сделал попытку уйти, прекратив разговор.

-- Я говорю спокойно. Садитесь, пожалуйста... Я вам говорю только, что требование ген. Бобрикова должно быть исполнено.

-- Ген. Бобриков ошибается. Закон...

-- Что вы мне говорите о законе... Ген. Бобриков знает.

-- Я думаю, ген. Бобриков -- не начальник гл. управления по делам печати.

-- Он -- генерал губернатор Финляндии!

-- "Русское Бог." издается не в Финляндии, а в России. Я не обязан считаться с мнением генер. Бобрикова. Я знаю Гл. Управление по д. печати, а Гл. Управление руководствуется русскими законами.

-- Такого закона нет... На форму правления есть только ссылки. Вы читали Ордина, Мессароша? {Ордин и Мессарош -- публицисты, проводившие в своих работах, посвященных финляндским делам "об'едннительную" и обрусительную политику. Известны книги первого "Конституция Финляндии" и "Покорение Финляндии", и второго "Финляндия -- государство или русская окраина".} Они доказали, что шведы обманом подсунули государю.....

-- Прошу извинить. Мы в историю закона не вдававались, и мнение гг. Ордина и Мессароша для нас не обязательно. Если мы позволим себе читать законы между строк и рассуждать о том, не подсунул ли их кто нибудь обманом государю,-- то пожалуй об'явим несуществующими очень много законов. Наш хроникер излагал факты и привел факт...

-- Повторяю вам: такого закона нет.

-- Он есть и я вам пришлю точную справку из первоисточников...

-- Мне некогда ждать ваших справок. Завтра я делаю доклад министру,-- и вы увидите последствия вашего упорства...

-- Т. е. вы говорите мне, что примете строгие меры, не выслушав нашего об`яснения...

-- Я не принимаю мер. Я только докладываю министру.

-- Это все равно. Ваш доклад будет односторонен, основываясь на явно ошибочном утверждении ген. Бобрикова. Нам ничего не стоит опровергнуть его, но, если вы предпочитаете не выслушивать обвиняемую сторону,-- мне больше говорить не о чем. Мы -- не литературные торгаши, примем последствия, но неправды писать не станем.

Повидиму, последнее заявление произвело на Соловьева некоторое впечатление.

-- Пришлите ваше об'яснение, только мне некогда ждать. Нужно сегодня. Завтра доклад. Я живу на Караванной, д. No 9.

В тот-же день я с Ник. Федоровичем Анненским составил следующее письмо.

М. Г. Михаил Петрович.

По поводу замечаний Ваших относительно статьи "Финляндские дела" в хронике 3-й кн. "Русск. Богатства" имею честь представить ниже следующие об'яснения:

Цель статьи -- чисто фактическое ознакомление читателей с последними законодательными актами относительно Финляндии. Ни со стороны освещения, ни со стороны расположения материала в сторону каких-бы то ни было тенденциозных выводов -- статья замечаний не вызывает.

При изложении применявшегося до сих пор порядка, наш хроникер упомянул мимоходом о "форме правления" 1772 г., подтвержденной "Сеймовым уставом" 1869 г. На эту лишь одну ссылку и было во всей статье обращено внимание. Мы охотно признали-бы нашу ошибку, если-бы точная справка с соответствующими законами давала нам к тому возможность. Но, не говоря уже о других законодательных указаниях, самое Высоч. утверждение Сеймового устава, -- в связи с которым только и упомянуто у нас о форме правления,-- последовало в таких выражениях:

"Сохраняя за Собою принадлежащее Нам право в том виде, как оно установлено в "форме правления" от 21 Авг. 1772 г. и в акте "соедин. и охранения" от 21 февр. и 3 Апреля 1789 г. и не изменено точными словами в вышеизложенном Сеймов. Уставе, Мы Высоч. одобряем и утверждаем сей устав..." (Сборник Постановлений Вел. Княжества Финляндского 1869 г. No 11, стр. 27).

Никаких затем правительственных раэ'яснений в противоположном смысле сделано не было.

Держась в пределах строго фактического изложения, хроникер наш не мог обойти ссылки, в ряду других, и на этот закон. Позволяю себе повторить, что центр тяжести статьи лежит, во всяком случае, не в этом мимоходном замечании и что ни в этом пункте, ни в дальнейшем изложении никаких фактических погрешностей, ни даже просто суждений о событиях, происходящих в Финляндии, не заключается.

Прошу принять уверение в совершенном

моем уважении Вл. Короленко, Изд. ж. Р. Б.

В первый день (7-го) Соловьев просил сохранить в тайне эти прелиминарные переговоры. Но на следующий день, когда он заявил решительно, что завтра сделает доклад министру, я счел уже себя свободным и 9-го отправился к председателю Ценз. Комитета кн. Шаховскому. Он был крайне поражен и рассержен:

-- Мы ничего не знаем... Ведутся переговоры, готовится доклад министру, а у Ценз. Комитета даже не спросили мнения... Что они там солят и варят, просто непостижимо. Я переговорю с М. П. Соловьевым.

10-го я получил очень вежливую бумагу, приглашавшую меня в Ценз. Комитет к 4 часам. В 4 часа 20 м. князь Шаховской пришел прямо из Гл. Управления и, пригласив меня в свой кабинет, сообщил, что всё миновало.

-- Вчера он долго настаивал, но, впрочем сказал, что "Короленко хотел прислать справку и об'яснение"... Я читал ваше письмо. Совершенно очевидно, что ген. Бобриков ошибается. Нельзя-же заставлять людей от себя писать явную неправду...

Я поблагодарил кн. Шаховского и поехал сообщить встревоженным товарищам о том, что гроза миновала. Это, кажется, если не первый, то во всяком случае весьма редкий случай, когда редакция имела возможность представить об'яснение прежде, чем ей назначена кара. И этого едва можно было добиться настойчивыми требованиями! Я уже отмечал много случаев, когда газеты приостанавливались и лишь после этого оказывалось, что причина суровой кары -- чистое недоразумение или сознательная ложь доносивших...

Между тем по городу начинают ходить слухи о происшествии с "Р. Бог.". Вчера пришел ко мне писатель еврей Линовский-Трофимов и шепотом сообщил, что над "Р. Бог." собирается гроза. И. Я. слышал громкий разговор в Гл. Упр. "Да что тут церемониться! Прямо закрыть". Кто-то еще советовал... чтобы цензора отказывались читать "Р. Б.". Тогда можно признать его особо вредным и не поддающимся цензуре... Очевидно, это запоздалый отголосок нашей истории. Очевидно также из этого совпадения, что эти разговоры в Гл. Управлении действительно были...