8 июня
Сегодня в 1 1/2 дня я выехал из Дубровки. Леля с детьми Саши {А. С. Малышевой, сестры Авд. Сем. Короленко.} провожала меня до плотины. Видя, что ее одели и усадили со мной, она очевидно думала, что нам опять предстоит долгий путь вместе. Но у плотины, размытой дождями, детей высадили. Леля не хотела выходить и страшно расплакалась. Переехав через овраг, я все еще слышал ее плач и не выдержал.
Остановив лошадей,-- я перебежал через плотину и опять обнял ее. Мне хотелось,-- это, конечно, глупость, понятная отцам и матерям,-- показать и себе и ей, что уезжая, можно и вернуться. Но она расплакалась, когда я быстро уходил,-- еще хуже. И еще сюда я привез с собой ее жалобный крик: "папа, папа"! Очевидно, в этом маленьком сердечке уже есть любовь, а мы вдобавок, за дорогу, очень подружились. Думаю, что у нее теперь есть смутное представление об этих огромных пространствах, которые мы проехали вместе, и которые я сделаю теперь один...
Степные однообразные виды понемногу сглаживали щемящее чувство. Огромные поля, черный пар, покрывающий землю до горизонта, кой - где овражек, речка, купы ветел {Против этих строк на полях тетради написано: "Куршевка, Колмовы хутора, еще хутора, Студенка".}... До Сердобска меня довез Тимофей на малышевских лошадях. В почтовой конторе я получил письмо от милой Анны Ив. Анисимовой {Знакомая семьи Короленко, жившая в Саратове.}. Копия Дуниной телеграммы "приехали благополучно" от 3 июня. Но куда? -- не сказано и Анна Ив. не прибавила, откуда телеграмма. Надо думать -- уже в Тульчу. Затем письмо Дуни и детишек из Киева от 30-го.
Около 5 часов мы уже были на станции у Кузнецова. Когда поезд в Ртищеве?..-- В 8 часов.-- Не поспеем значит?-- Как не поспеть, еще нет 5-ти.-- А верст сколько?-- 40!
Я вижу, что тут что-то не так, но через 5 минут тройка сытых лошадей уже мчит меня в степь. В 7 часов мы в Сапожках. Отсюда еще 18 верст, но мы все таки поспеем, потому что поезд идет по московским в 9 ч. 35 минут.
Здесь опять отличная тройка. Ямщик все хлещет левую пристяжку и тогда мы летим, как ветер.
-- Вишь, правая везет без облыни, а этот обманывает.
Я расспрашиваю у него обо всем по дороге. Вот едет большой воз, с натянутыми с 4-х сторон холстинными стенками. Рядом идут мужик и баба.
-- Что за народ?
-- Тинюгузы,-- говорит он улыбаясь.
Я переспрашиваю. Слово тинигус в Сибири значит отлогий под'ем на гору. Здесь -- это торговцы, которые ездят по деревням, выменивая разные деревенские произведения и остатки -- шерсть, тряпки, холстины и т. д. на иголки, нитки и мелочной товар.
-- Шабольники еще,-- зовут их. Кто на куделю, кто на тряпицу выменивают у них.
В другом месте тянется опять грузный воз, затянутый холстом поплотнее. За ним идут два суб'екта вроде мещан и грызут семечки. Воз не свернул.
-- Знаешь правую сторону?-- кричит мой ямщик с ожесточением.-- Что не свернул?
-- Вишь, она идеть хорошо... Свернешь, пожалуй тебе обидно будеть,-- смеется тот.
-- Небось не обидно, много я обижал вашего брата.
-- Это кто?
-- Кирсане... Насчет кошек, собак там и прочего,-- со злобой говорит ямщик.
--
9-го июня -- в Москве. 10-го -- выехал из Москвы, 11-го в Нижнем.
Свободное копирование
