Помню день, когда на бульваре появился недавно освободившийся Виктор Орехов. Ранее Ася Лащивер, Владимир Гершуни и я образовали группу в его защиту. Разыскали его родственников, но те от контактов уклонялись. Наконец встретились с Виктором. Присутствующие на бульваре обступили его со всех сторон. Виктор, человек скромный, такому вниманию удивился. Мы хорошо с ним поговорили, вспомнили дела минувшие.
С того же Гоголевского бульвара отец однажды выгнал Звиада Гамсахурдия, тогда еще не грузинского президента. Отец громко оповестил собравшихся: «Вот бывший политзек, публично покаявшийся перед властью». Звиад с позором удалился. Брат и я временами наезжали на него в статьях. Когда Гамсахурдия стал президентом, мне в Электросталь позвонили из Тбилиси. Некто представился сподвижником президента. В разговоре прозвучали завуалированные угрозы в мой адрес. Основное требование — оставить Гамсахурдия в покое. Предложил собеседник и встретиться в Тбилиси. Я предложил иной вариант, тоже не без угрозы — встретиться в Электростали.
Виктору Орехову помогли некоторые люди, и он стал владельцем небольшого пошивочного ателье. Жил спокойно до 1995 года. Пока по спланированной чекистами провокации вновь не оказался за решеткой. Прошла весьма мощная кампания в его защиту. Мы проводили митинги, обращались к отечественной и мировой общественности. Писали бумаги, статьи, присутствовали в суде. Всякий политзек нуждается в помощи. Но, защищая Виктора Орехова, мы отдавали свой долг. Долг человеку, пошедшему против своей корпорации и заплатившему некогда годами тюрьмы за помощь диссидентам. Взаимная поддержка диссидентов совершенно естественна. Кто же не помогает своим? Но Виктор, находясь в стане наших врагов, выступил против своей организации. Ради чужих ему, в сущности, людей. Противников того режима, которому он был призван служить по своей должности. Прекрасно понимая неминуемые последствия, осознанно рискуя своей свободой, а возможно, и жизнью.
Свободное копирование
