Помню одну акцию. Зима, вечер, темно. Мы с Александром (к сожалению, забыл его фамилию) обложили здание Комитета на Лубянке с двух сторон. Стоим у самых стен с плакатами «Свободу политзаключенным!». Мимо идут прохожие, останавливаются, вступают в разговоры. Минут через десять нас задержали, отвезли в ОВД, рассадили по разным кабинетам. Менты и гэбэшники начинают разбирательство. И перепутали наши паспорта! Обычно я не вступаю в такие беседы. На этот раз решил позабавиться. Меня упорно называют Александром. Я не возражаю, валяю дурака. Наконец надоело. «Вы хоть бы фотографию в паспорте посмотрели», — говорю им. Они встрепенулись, притащили мой паспорт, и с претензиями. Вспомнил незабвенную фразу Атоса, когда его судейские допрашивают, спутав с д'Артаньяном.
— Что же вы раньше не сказали, что вы не Александр?
— Вам, наверное, виднее. Кроме того, я могу и ошибаться.
Потом эти молодчики решили провести полицейскую съемку. Втихаря из коридора. Я бросился к оператору, складным ножом попытался разбить объектив. Оператор удрал. Нож у меня отобрали. До сих пор сожалею, такой удобный и красивый. Некоторое время спустя показывали телевизионный фильм. О нехороших людях антисоветчиках, в основном дээсовцах. Есть в нем и такой эпизод. Меня представляют зрителям со спины. Затем я оборачиваюсь, надвигаюсь на камеру, и затемнение. Голос комментатора: «Дальнейшее общение становится небезопасным».
Уже поздно ночью повезли в «Северный». Менты толком дороги не знают, проскочили нужный поворот. Я никуда не тороплюсь. Удобная легковушка, тепло. Машина блуждает по ночным пригородам. Наконец менты взмолились, попросили указать верный путь. Сжалился над ними. Как завсегдатай «Северного» довез их до места своего назначения.
Последние известные нам политзаключенные освободились в начале 1992 года. Некоторые по приезде пришли на Гоголевский бульвар. Бульвар стал местом собрания оппозиционеров. Сюда приходили встретиться, обсудить дела, поболтать. Кроме «Экспресс-Хроники», распространялся и другой самиздат. В некоторых изданиях я участвовал.