С десяток раз я был защитником в уголовных делах. В большинстве из них содержалась политическая подоплека. Я не подменял адвокатов , но дополнял их работу. К тому же о политической стороне дела мне высказываться удобнее и приятней. Два раза судился с администрацией «Матросской тишины». Приходишь в СИЗО к своему подзащитному, а у тебя требуют разрешение на свидание от следователя. Никакими законами такое разрешение не предусмотрено. Пренебрегая мелкими сошками спецчасти, я заявлялся к начальнику СИЗО Прокопенко и получал отказ уже от него. Честно предупреждая, что ему придется встретиться со мной в Электростальском суде. Потом получал нужную (ненужную!) бумагу от следователя и снова приезжал в СИЗО. Не страдать же подзащитному!
В первый раз Прокопенко явился на суд в Электросталь бодрым. Ссылался на подзаконный акт — приказ МВД. Я ссылался на Конституцию, УПК и федеральный закон. Суд признал действия начальника СИЗО незаконными. Кассационная инстанция оставила решение без изменения. Но поступила надзорная жалоба от заместителя прокурора Московской области. Того самого, которого через несколько лет арестовали по скандальному делу об игорном бизнесе. Дело пересмотрели, теперь уже не в мою пользу. Так у нас в судах соблюдается иерархия законов ; ментовская инструкция оказывается всех сильней в конечном итоге. Заявился я к Прокопенко и в другой раз. Он взмолился: «Поймите, я рад бы допустить вас к подзащитному без всякого разрешения от следователя. Не могу, правила не позволяют. Ездить к вам в город — только напрасно время терять». Все же приехать его заместителю в Электросталь разок пришлось.
В СИЗО «Матросская тишина» перед окошком спецчасти висело (наверное, и до сих пор висит) любопытное объявление. «Для сведения следователей. По указанию прокуратуры г. Москвы, арестованные, в отношении которых не поступили в следственный изолятор уведомления о продлении сроков содержания под стражей, на допрос и проведение следственных действий выдаваться не будут. Администрация». Тут несколько интересных моментов. Во-первых, если санкция не продлена, арестованный должен быть освобожден. Иначе происходящее должно квалифицироваться как незаконное содержание под стражей и влечет уголовную ответственность. Во-вторых, такое уголовное дело против администрации должна возбуждать прокуратура. Которая как раз и потакает беззаконию. Наконец, слово «выдаваться» очень точно характеризует отношение к заключенным как к некому государственному имуществу. Что хорошо иллюстрируется следующей повсеместной практикой . Выше уже говорилось, для свидания с подзащитным от защитника требуют письменное разрешение от следователя (не предусмотренное никакими законами). В нарушение конституционного права на защиту. Допустим, защитник разрешение получил. Мог бы и не получить, ведь порядок и основания для получения разрешения нигде не прописаны! Если кто-то полагает препятствия для защиты исчерпанными, то глубоко заблуждается. Предварительное следствие закончено, обвиняемый и защитник познакомились со всеми материалами дела, дело передано в суд. Если защитник, продолжая себя таковым считать, придет на свидание к подзащитному, то ему скажут: «Обвиняемый числится за судом. Принесите разрешение на свидание от судьи». Что это требование абсолютно незаконно, очевидно — нарушается право обвиняемого на защиту. Можно подумать, будто перевозка бумаг из одного учреждения в другое аннулирует обязанности и полномочия защиты! Но такие требования только на первый взгляд кажутся абсурдными. Логика проста: арестованный рассматривается как некое государственное имущество. Тюрьма — камера хранения этого имущества, тюремщики — кладовщики. А распоряжаются имуществом временные владельцы — сначала следствие, потом суд. С какой стати имущество будет выдаваться без разрешения очередного хозяина? Рассматривать заключенного как наделенного правами человека в голову правоохранителям не приходит. Поэтому в подобной ситуации защитники в следственный изолятор не спешат. Они знают: в работе наступил в лучшем случае двухнедельный перерыв. Пока дело окажется в суде, пока будет назначен судья по рассматриваемому делу… Тот самый судья, с разрешения которого только и можно попасть к подзащитному. Тот самый судья, который еще до суда потворствует нарушению прав обвиняемого.
Свободное копирование
