"Сотрудничество" с завербованным для советской разведки начальником зондеркоманды -...

«Сотрудничество» с завербованным для советской разведки начальником зондеркоманды. Положительные результаты.

Естественно, слушая все высказывания Хейнца Паннвица, я не мог еще полностью ему доверять. Я мог предполагать, что и эти разговоры, которые затеял со мной криминальный советник, начальник зондеркоманды гестапо «Красная капелла», основаны на интересах немецкой контрразведки и начаты совместные действия на тот случай, когда понадобится что-либо предпринять в интересах Германии.

Интуиция мне подсказывала, что из всех участников разговоров доверять я могу, в первую очередь, с наибольшей уверенностью в его правдивости только Отто Баху. Однако я уже говорил о том, что действия доктора Вальдемара Ленца, хотя бы в вопросе выполнения его функций «связиста» между Озолсом и мною, тоже располагали к нему, мне очень хотелось верить, что он искренний, доброжелательный и порядочный человек.

Постепенно я начинал больше доверять и Хейнцу Паннвицу. Немалую роль в этом отношении сыграла фрейлейн Кемпа. Я не исключал возможности того, что он делится с ней своими планами и не скрывает свои намерения поддерживать со мной близкие контакты в их, повторяю, интересах. Для нее «интересы» заключались прежде всего в том, чтобы сохранить надолго, а быть может, даже навечно их любовные отношения. Именно поэтому она и стала стараться сблизиться со мной. Так мне казалось, я хотел в это верить и пытался ее отношение ко мне использовать в своих интересах. Опережая события, сразу укажу, это мне удавалось и выражалось в том, что я все больше был в курсе многих событий, характеризующих повседневную деятельность зондеркоманды. Больше того, она предупреждала меня, по отношению к кому из работников команды надо относиться с большей осторожностью и с меньшим доверием.

Не буду скрывать, с каждым днем у меня крепло предположение, что все действия начальник зондеркоманды «Красная капелла», связанные со мной, согласовывает с руководством в Берлине. Мне казалось, что отношение ко мне со стороны Хорста Копкова, изредка навещавшего Париж, тоже в значительной степени изменилось. Он стал ко мне относиться, я бы даже сказал, с демонстративным доверием и симпатией. Это меня настораживало. Я принял решение быть предельно бдительным и анализировать тщательно все, что нужно предпринимать в дальнейшем.

Однажды по просьбе Озолса Паннвиц разрешил мне встретиться с ним. При нашей встрече должен был присутствовать Вальдемар Ленц. Меня доставили на автомашине, которую остановили на довольно большом расстоянии от обусловленного для встречи места, куда мы медленно направились с Ленцем. Несколько в стороне за нами следовали два сотрудника зондеркоманды.

Вновь проявляя искреннюю заботу о Золя, его жене и удочеренной девочке, Вальдемар предложил мне потребовать, повторяю, потребовать от Озолса, чтобы он и все члены его резидентуры, все связанные с ней лица перешли полностью на нелегальное положение, переменив немедленно свои адреса, которые были указаны в ранее переданном «для меня», хотя в то время я еще не участвовал в радиоигре с «Центром», списке. Сразу укажу, что это мое «распоряжение» было всеми выполнено, за исключением Питера. Именно это дало возможность полиции его арестовать. Как я писал в своем докладе на имя Директора, об этом аресте я узнал буквально за несколько дней до нашего отъезда в Москву. При этом Паннвиц дал понять, что лично он к этому аресту не имеет никакого отношения.

Указанный факт позволил мне в дальнейшем быть с Вальдемаром Ленцем более откровенным и относиться к нему с большим доверием. В некотором отношении еще определенную роль сыграло то, что я услышал тогда о Ленце. Вальдемар Ленц женат на одной артистке, их семья вполне обеспеченная, он и его жена мечтают о мирной счастливой жизни, возможно даже вне Германии.

Нет, на прямую «вербовку» Ленца я решиться еще не мог, а попробовал использовать его по мере возможности в интересах своей деятельности, на путь которой я стал. Признаюсь, это мне вполне удалось, и во многом я должен ему быть благодарен.