Я уже довольно подробно останавливался на описании австрийца радиста Стлука. Его вербовка была необходима, но надо было еще выждать определенное время. В данный момент он не мог еще приносить никакой пользы в прямом отношении, то есть для поддержания с «Центром» скрытой от Паннвица радиосвязи. Прежде всего, это объяснялось тем, что я еще не знал шифровальный код, который «Центр» через Отто по поддерживаемой им совместно с гестапо радиолинии якобы направил для передачи мне. Этим кодом, как мне было известно, пользовался только Ленц. Я не мог себе позволить поручать Ленцу шифровать что-либо для «Центра» из того, что мне хотелось бы передать без контроля со стороны криминального советника.
Продолжительное время по этим причинам я старался только сблизиться со Стлукой. Поддерживал с ним разговоры и на «политические темы». Мне хотелось более точно определить его взгляды на то, что происходило в мире. Я хотел убедиться в том, что в нужное время я смогу его все же завербовать и использовать в интересах советской разведки.
Доказывая Паннвицу целесообразность сохранения не только самого Золя, но и его людей, я одновременно испытывал тревогу. Мне казалось, что и в этом вопросе бегство Отто может оказать отрицательное влияние. Я понимал, что от бывшей его резидентуры во Франции на свободе не осталось ни одного из известных ему и другим членам его организации источников, даже радистов. Все это произошло, главным образом, в результате его стремления доказать свое желание лучше «сотрудничать» с гестапо. Следовательно, если он захочет возобновить свою связь с «Центром», то должен будет искать новые пути, скорее всего, по линии французской Коммунистической партии, с некоторыми членами ее подпольных организаций, быть может, у него сохранилась еще связь. В этом случае он должен будет попытаться скрыть от «Центра» большую часть фактического сотрудничества с гестапо. Это может привести к тому, что любой ценой он захочет ликвидировать группу Золя, с которой гестапо удалось установить связь только при его участии.
Предположить, что Отто проявит порядочность и постарается установить связь непосредственно с Золя в целях его предупреждения об имеющейся опасности захвата его группы гестапо, я не мог. Во-первых, это сделать трудно, он мог не сохранить в памяти координаты, сообщенные ему в период радиоигры с «Центром» для установления связи с Озолсом. Во-вторых, и это, пожалуй, самое главное, он не решится рисковать своей собственной жизнью, пытаясь установить связь с Золя.
Мне не оставалось ничего другого, как все поставить на карту и приложить все усилия для уменьшения вреда, нанесенного ранее в результате проводимой радиоигры, а также для принятия мер к спасению людей, рискующих своей жизнью в борьбе с гитлеровским фашизмом.
Золя начал передавать информацию через линию радиоигры, организованной гестапо, «Гестапо – "Центр"» после установления от моего имени с ним доктором Ленцем связи. Я сумел доказать Паннвицу, что изменение содержания передаваемой от имени Золя информации или вообще воздержание от ее передачи крайне опасно. Я мотивировал это тем, что у «Центра» может быть в Париже еще одна резидентура, в какой-то степени связанная с Золя, и она сможет вызвать подозрение по отношению к нашей радиолинии, к повой резидентуре Кента.
Свободное копирование
