Первое время после моего согласия на «сотрудничество» с гестапо меня чаще стали вызывать из тюрьмы Френ, где я продолжал содержаться в камере, которую многие называли «камерой смертника», с наручниками на руках.
Внезапно, если память мне не изменяет, примерно в начале июня 1943 г. надзиратель предложил мне приготовиться с вещами для того, чтобы покинуть эту страшную тюрьму. Я был препровожден на улицу Соссэ к Гирингу.
Приняв меня в своем кабинете, криминальный советник сообщил, что в соответствии с принятым мною решением о сотрудничестве с гестапо и о моем включении в проводимую радиоигру «гестапо – "Центр"» при участии в ней Леопольда Треппера принято решение переселить меня из тюрьмы Френ в здание, в котором находится зондеркоманда. Поэтому мне было предложено спуститься на первый этаж и расположиться во временно приспособленном для моего нахождения помещении.
Меня провели вниз. На этот раз при моем передвижении по лестнице наручники, которые были уже сняты в кабинете Гиринга, больше не надевали. Открыли расположенную в стороне на первом этаже дверь, которая была не заперта, и я оказался в довольно большой комнате, от которой с помощью крепкой металлической решетки был Отторожен коридор. Я заметил, что слева от входа в эту комнату стояли кресло и небольшой столик. В кресле сидел гестаповец. При моем появлении он открыл закрытую на ключ дверь в решетчатой перегородке и впустил меня в комнату, в которой стояли кровать, стол и стул. Дверь за мною была закрыта, и надзиратель (или, вернее, сопровождавший меня гестаповец) покинул помещение, а сидевший в кресле гестаповец предупредил, что скоро будет принесен для меня обед. Одновременно он указал и на то, что я могу пользоваться журналами и книгами классиков французской и немецкой литературы. Он спросил, курю ли я и не будет ли мне мешать, что он курит. Во всяком случае, мы сможем открывать для проветривания форточку в окне. Я обратил внимание на то, что большое окно упиралось в близко расположенную стену и было огорожено крепкой решеткой.
В ожидании обеда мы закурили и довольно громко продолжили начатый нами разговор. Естественно, я не знал тогда, кто находится в соседней комнате.
Мой разговор с гестаповцем продолжался недолго и касался погоды, немного даже поэзии. Оказалось, что этот человек очень любил поэзию и готов был просвещать меня в этой области. Наша беседа была прервана принесенным обедом. Тут я почувствовал, что в соседней комнате содержится тоже заключенный. Кто именно, я не мог себе представить. То, что там находится заключенный, я мог догадаться, так как дежуривший гестаповец открыл запертую на ключ дверь и туда внесли обед, после чего вновь закрыли.
Я пообедал и решил прилечь. Только тогда я заметил, что кровать крепко закреплена к полу. Лежал я недолго. Вскоре дежурившего в коридоре на некоторое время подменил другой в форме СС. Вернувшийся дежурный принес мне несколько французских и немецких журналов. Я стал их просматривать. Мы немного еще поговорили, как мне и моему соседу принесли ужин. Сразу хочу оговориться, питание на улице Соссэ ничем не напоминало тюремное. Думаю, что даже не все французы в то время так питались.
Свободное копирование
