Смею заверить, что я к этому времени еще не давал и не думал давать согласие на мое участие в радиоигре с «Центром». Мне стало известно от Гиринга и от Ленца, что «по линии Сукулова» гестапо вело уже продолжительное время радиоигру – только при участии Леопольда Треппера.
Сейчас можно было бы привести много примеров того, что участие в радиоигре было начато мною значительно позднее и только благодаря тому, что мне стало известно от доктора Ленца, которому я стал но многим причинам доверять. Именно от него я узнал, что на мое имя стали поступать отдельные задания «Центра», в том числе и задание на установление связи с бывшим латышским генералом Озолсом. Обсудив этот вопрос вместе с Леопольдом Треппером, Гиринг решил поручить именно Ленцу, свободно говорящему по-французски, от моего имени попытаться установить связь с этой резидентурой.
Эту связь Ленц установил, представившись генералу моим секретарем. Именно эта связь Вальдемара Ленца с Озолсом, Золя, послужила причиной сближения меня с известным мне до этого дешифровальщиком, прикомандированным к зондеркоманде.
Вальдемар Ленц сообщил мне, что по заданию Гиринга он запросил у Золя список его резидентуры с указанием адресов якобы для передачи их в «Центр». Список он получил и передал криминальному советнику. Они каждый раз при очередной встрече с Золя обсуждали вопросы в присутствии Треппера.
Встречи Ленца с Золя продолжались довольно долго, и уже начали поступать от него некоторые информационные сообщения. Ко всему этому «мой секретарь» относился весьма спокойно, пока не встретился с Золя и не узнал от него, что, несмотря на то, что он и его жена пожилого возраста, им пришлось удочерить маленькую девочку, родители которой были лишены жизни немцами. Им жилось очень трудно, и особенно в материальном положении. Не говоря Гирингу о факте удочерения девочки, Ленц уведомил его, что резидент испытывает значительные материальные затруднения. Видимо, по согласованию с Берлином сумма франков, передаваемая Золя, была увеличена. Рассказывая об этом, воспользовавшись, что мы остались с Ленцем вдвоем, он в нервном состоянии сообщил мне, что тяжело переживает сам факт удочерения девочки стариком генералом и, по его мнению, надо сделать все для спасения этой семьи.
Его отношение ко мне и, конечно, не только ко мне, но и к другим ставшим известными гестапо членам резидентуры Золя, а затем и французского движения Сопротивления меня многие годы крайне удивляло. Недавно, знакомясь с врученным мне в качестве подарка альбомом, изданным в Германии в 1992 г., «Erfasst Der gestapo-allum zur Roten Kapelle», я узнал, вернее, нашел объяснение доброжелательности Ленца (с. 62).
Вальдемар Ленц, родился в Германии, в Дормштадте 2 декабря 1909 г., доктор наук. В 1935 г. занимался коммерческой деятельностью в Вене, но уже в 1936–1939 гг. являлся загранкорреспондентом «Volkischen Beobachter» в Варшаве и Риме. В 1939–1940 гг. работал в сфере радиовещания, где познакомился с журналистом и писателем Гюнтером Вайсборном, на квартире которого зимой 1940–1941 гг. встретился с супружеской парой Шульце-Бойзен, естественно, в деятельности патриотической группы Шульце-Бойзена никакого участия не принимал. Несколько позднее, в 1941 г., познакомился с Иоганессом, братом Либертас Хаас-Хейе, жены Шульце-Бойзена. В 1942 г. в мае был призван в армию и служил одно время вместе с Хорстом Хайльманом. Кстати, это был тот самый Хорст Хайльман, который учился с 1940 г. в Берлинском университете и познакомился с Харро Шульце-Бойзеном. Вскоре Харро укрепил в сознании Хорста Хальмана стремление к антифашистской борьбе и тем самым превратил его в дальнейшем в одного из своих соратников по патриотической борьбе против нацизма. Согласившись участвовать вместе с Харро в этой борьбе, понимая ее значение после начала фашистской агрессии против Советского Союза, он вступил добровольно в немецкую армию, а затем оказался сотрудником отдела дешифровки Главного военного командования сухопутной армии (ОКХ). Это помогло ему оказывать значительную помощь организации Шульце-Бойзена – Харнака, и не только в сборе информации о деятельности своего отдела. Немаловажным оказалось его предупреждение Либертас Шульце-Бойзен о том, что ее муж арестован 31 августа 1942 г., он помогал ей в уничтожении следов антифашистской деятельности Харро. Это продолжалось недолго, так как сам был арестован 19 декабря 1942 г. и Имперским военным судом приговорен к казни.
Вальдемар Ленц изредка поддерживал знакомство с Харро Шульце-Бойзеном и даже получал приглашения участвовать в спортивных соревнованиях, прогулках на яхте на Ванзее. Не исключена возможность, что эти приглашения должны были дать Харро возможность вербовки Ленца. Однако это ему не удалось, Ленц остался вне рядов организации антифашистов. Мне трудно утверждать это, но встречаемые в литературе сведения не говорят о его непосредственном участии в деятельности организации Шульце Бойзена – Харнака.
Безусловно, обо всем этом я узнал только теперь. В годы «совместной работы» с Ленцем я никак не мог определить причину его желания помогать мне. В особенности это проявилось после того, как я дал Гирингу согласие на мое участие в радиоигре. Это было примерно в мае или даже июне 1943 г.
Я еще коснусь роли Вальдемара Ленца в «некоторых успехах» моей деятельности после «согласия сотрудничать» с гестапо, а они были немалыми именно благодаря помощи с его стороны.
Свободное копирование
