Утром, едва позавтракав, мы вновь двинулись в путь. На этот раз Бемельбург нас не сопровождал. Остался только Гиринг. Вся сопровождавшая нас бригада была, как нам казалось, полностью заменена другими гестаповцами. Следует указать на то, что нас крайне удивило. Позднее в подтверждение моего мнения я услышал и высказывание Маргарет. Эти люди держались совершенно иначе, они были более внимательными, я бы даже сказал, более симпатичными. На протяжении всего пути Гиринг и сопровождавшие нас гестаповцы разговаривали между собой на различные темы. Сидевший рядом со мной гестаповец, владевший французским языком, почти со мной не говорил. Мы курили, естественно, меня обильно угощали сигаретами, так как мои закончились.
Машины, быстро передвигаясь, шли хорошо мне знакомой дорогой, и я уже не сомневался, что мы направляемся в Брюссель. Что меня ждет в Бельгии, я не мог точно предположить. Меня продолжало волновать состояние Маргарет, сможет ли она, переживая сам арест и совершенно неожиданное расставание с Рене, узнав, что я от нее скрывал более двух лет тот факт, что я разведчик, а это она могла узнать при допросах в гестапо, выдержать и следовать моим указаниям. Запомнила ли Маргарет мои указания, данные ночью во время нахождения во французской полиции, а затем уточненные тоже ночью в Лионе? Все это меня, вполне естественно, волновало.
Достигнув Бельгии, не останавливаясь ни на минуту в Брюсселе, мы продолжали наш путь. Куда же мы едем, куда гестаповцы хотят нас доставить? На эти вопросы у меня не было никакого ответа.
Внимательно следя за нашим продвижением по территории Бельгии, вскоре я смог понять, что мы направляемся в сторону Антверпена. Это усилило тревогу, так как я до этого мог только предположить, что нас везут именно в Брюссель. Совершенно неожиданно машины свернули несколько в сторону и остановились перед какими-то воротами. Я успел немного оглядеться по сторонам еще до того, как ворота открылись, и у меня появилась мысль, не является ли сооружение, в которое мы направлялись, фортом Бреендонк, который я, проезжая мимо, видел еще в 1939 г.?
Я увидел у открывшихся ворот несколько человек, одетых в штатские костюмы и в немецкую форму. Позднее я узнал, что вскоре после оккупации фашистами Бельгии форт был преобразован в жесточайшую тюрьму для арестованных гестаповцами и другими службами наиболее опасных, с их точки зрения, военных и политических преступников.
Маргарет и меня вывели из автомашин и сразу же разъединили. Безусловно, я не мог тогда предположить, кто из известных мне лиц находится в «тюрьме особого назначения», какие условия содержания нас ожидают. Сразу же после нашего прибытия в Бреендонк в сопровождении Карла Гиринга и еще нескольких неизвестных немцев я оказался в довольно большой комнате, где был накрыт стол для нашего обеда и стояли бутылки с коньяком и виски, вином. Хотя я еще не разобрался, где нахожусь, но у меня сложилось впечатление, что комната находится в подвальном или полуподвальном помещении.
Мне предложили вместе со всеми остальными, а нас оказалось за столом человек пять или шесть, пройти в туалет и вымыть руки. Все были очень вежливы. Признаюсь, обед был довольно обильным. Немцы вели между собой шумный разговор, возможно предполагая, что я не могу понять всего того, о чем они говорили. Ко мне обращались только с предложением выпить лишнюю рюмку крепкого напитка. Я мог предположить, что это является тщательной подготовкой к тому разговору, который должен был все же начаться между нами по вопросам, связанным с моим арестом. Поэтому, естественно, я отказывался от употребления алкогольных напитков.
Свободное копирование
