Во второй половине дня, уже ближе к вечеру, мы прибыли в Лион. Это был один из наиболее крупных городов не оккупированной еще немцами зоны Франции. Однако по договоренности между немецкими властями и, в частности, между Канарисом и правительством Виши в Лионе, несмотря на то что город находился в непосредственном подчинении правительству Лаваля, нем нам было разрешено обосновать свою службу гестапо.
Нас разместили в реквизированной немцами гостинице. Естественно, гостиница не была приспособлена для приема заключенных, поэтому было принято также поразившее нас решение. Пас разместили в отдельную комнату, опять-таки вдвоем, накормили, а затем, оставив в нижнем белье, закрыли снаружи на ключ.
В моем представлении гестапо должно было нас разъединить, не дать возможности после ареста общаться. Почему они поступили иначе, не понятно до сих пор. Единственным объяснением, как мне тогда показалось, могло служить только то, что не один из ранее арестованных в Бельгии членов нашей резидентуры не мог своими показаниями вызвать у гестаповцев подозрение в принадлежности к советской разведке Маргарет. Это мое заключение позволило мне принять ряд решений.
Ночью, убедившись, что под подушкой нет подслушивающего устройства, тесно прижавшись губами к уху Маргарет, я прошептал ей, что меня гестаповцы могут обвинить в разведывательной деятельности по заданию союзников, что отвечает действительности только в некоторой степени. С переездом в Марсель я полностью прекратил всякую связь с разведслужбами, так как помнил, что по данному мною обещанию её отцу я должен оберегать её и Рене, чтобы помочь им выехать в США к отцу и матери.
Маргарет была по-прежнему убеждена, что имеет дело с честным уругвайцем, который в основном занимался только коммерческой деятельностью. В этом отношении ее уверенность была еще в большей степени основана на существовавшей между мною, Жюлем Жаспаром, Альфредом Корбеном, Назареном Драйи и многими другими лицами, принадлежность которых к какой-либо разведке было совершенно невозможно предположить, связи.
Маргарет верила в то, что мы скоро будем на свободе с помощью уругвайского посольства или консульства и она сможет встретиться с Рене.
Свободное копирование
