10 ноября 1942 г. в помещении специального бюро французской полиции около вокзала Сан-Шарль (центральный вокзал в Марселе на линии Париж–Марсель) Маргарет и я были переданы гестаповцам, среди которых, как я указывал, был начальник зондеркоманды гестапо Карл Гиринг. Именно с ним мне пришлось пережить немало очень тяжелых месяцев. Об этом по возможности коротко я попытаюсь рассказать, касаясь наиболее важных фактов.
Однако, прежде всего, считаю необходимым остановиться на некоторых вопросах, которые вызвали у меня тревогу, но были и такие, которые вызвали у меня удивление.
Если отношение полицейского со знаком «Эваде» ко мне могло быть оправданным тем, что он, бывший военнопленный, бежавший из немецкого лагеря, допущенный до службы в полиции, не изменил своего отношения к нацистам, знал, что мы арестованы с согласия Виши по требованию немцев, то остальное я не мог понять.
Как я указывал уже, ночь мы провели вдвоем в одной из комнат французской полиции.
Естественно, Маргарет я мог высказать только одно «предположение», а именно то, что я «убежден», что немцы потребовали у французов моего ареста только потому, что я гражданин Уругвая и имел какие-то связи с немцами в Бельгии.
Маргарет моему предположению поверила, и я счел совершенно необходимым не только просить ее, но, скорее, обязать, в случае если немцы подвергнут ее допросу, ни в коем случае не называть ни одной из фамилий наших и моих знакомых. Я подчеркивал, что она может знать только фамилии официально поддерживающих со мной отношения, только тех, кто стал ей известен из должностных лиц фирм «Симекско» в Брюсселе и «Симекс» в Париже. В число этих фамилий входили только Назарен Драйи Раух, Жюль Жаспар и Альфред Корбен. Учитывая, что Маргарет очень отрицательно относилась к Жану Жильберу, она с пониманием отнеслась к моей просьбе его фамилию не называть. Не должна была она упоминать и фамилий Карлоса Аламо (Михаила Макарова), с которым она один два раза встречалась только во время моего пребывания в октябре – ноябре 1941 г. в Праге и Берлине, а также и еврея Лео Гроссфогеля, который после оккупации немцами Брюсселя одно время скрывался в квартире, ранее снимаемой братом Маргарет и еще числящейся за ним.
Естественно, я уже понимал, исходя из того, что увидел в полицейской машине свою фотографию из Бельгии, а затем из упоминания французского полицейского, что наш арест произведен по заданию немцев, о возможности моего разоблачения как советского разведчика кем-либо из ранее арестованных в Бельгии. Я не мог ни на минуту успокоиться по многим причинам. Я понимал, что Маргарет подверглась аресту из-за меня.
Свободное копирование
