Долго размышлять не пришлось. Вскоре мы оказались вблизи вокзала в том здании, мимо которого проезжали уже не один раз. Там помещалась специальная служба французской полиции. Нас ввели в здание, и почти сразу Маргарет куда-то увезли, как потом выяснилось, ее повезли в отделение полиции в порту, так как там были женщины-полицейские, а здесь были только мужчины. Меня обыскали здесь, а Маргарет именно в порту. После личного обыска меня опять посадили в машину, и мы вернулись вместе с полицейскими домой. Быстро еще раз осмотрев квартиру, они предложили мне взять необходимые вещи, и, уложив их в чемодан, мы вернулись в полицейское управление. Оказывается, после личного обыска в полиции в порту Маргарет проделала тот же путь и с той же целью.
Время бежало довольно быстро, и вскоре мы оказались с Маргарет сидящими в одной из комнат, где было несколько полицейских. Немного позднее их осталось только двое или трое. Один из них привлек мое внимание. У него была надета медаль «Эваде». Я предположил, что после бегства из плена он поступил на службу в вишийскую полицию. Сделав вид, что мне надо в туалет, я вместе с этим полицейским прошел в другую комнату, куда я попросил его зайти. И там я осмелился спросить у него разрешения позвонить начальнику бюро французской разведки. Я показал ему данные мне мадам Аман номер телефона и фамилию ее начальника и, выразив свое предположение, что французская полиция арестовала нас по заданию гестапо, сказал, что мне обязательно надо принять меры к уничтожению ряда записанных номеров телефонов, адресов, фамилий и других пометок, чтобы они не попали в руки к немцам.
Выслушав меня внимательно и в течение нескольких минут не проронив ни слова, вдруг этот полицейский подтвердил, что действительно мы арестованы по заданию немцев, но по специальному указанию Виши. Он не хочет рисковать и давать мне возможность с кем-либо связываться по телефону, но предлагает, укрывшись в уборной, все то, что, по моему мнению, не должно попасть к немцам, сжечь и спустить в унитаз. Что мною и было сделано.
Полицейский предупредил меня, что завтра рано утром мы будем переданы немцам, которые хотят нас вывезти из неоккупированной зоны еще до того, как их войска вступят на эту территорию Франции. А это должно произойти буквально 10–11 ноября 1942 г.
Бюро полиции, видимо, было специального назначения, возможно, являлось отделением секретной полиции, а поэтому никаких «удобств» для содержания арестованных не было. Мы провели ночь буквально на полу. Естественно, не могли ни на минуту заснуть. Много всяких мыслей было у каждого из нас, но одна мысль была тождественна: что будет с Рене?
Утром в бюро вернулся начальник, а вместе с ним и немцы, как я потом установил, начальник гестапо в Париже Бемельбург и начальник зондеркоманды гестапо «Красная капелла» Карл Гиринг. Именно им нас французская полиция и передала. Вот так мы были арестованы. С этого дня начались самые тяжелые дни моей жизни и жизни Маргарет. Более тяжелыми для меня будут дни после моего возвращения на родину, а для Маргарет невозможность долгое время увидеть Рене – 8 месяцев в камере смертников, а затем нахождение в лагере для интернированных в Германии и очень тяжелые годы в послевоенный период.
Свободное копирование
