Совершенно неожиданно для Блондинки и меня мы получили на квартиру, где проживали, извещение о том, что на мое имя прибыл багаж из Бельгии. С одной стороны, мы должны были радоваться, так как практически были полуголыми. В Марсель мы прибыли без багажа, а средств на приобретение даже самого необходимого у нас не было.
Я был буквально потрясен получением этого извещения. Меня мучили вопросы: кто знает мой адрес? Кто получил доступ к нашим вещам? Кто осмелился направить нам вещи, находившиеся в Брюсселе в доме, который мог находиться под наблюдением гестапо?
Если но приведенным мною первым двум вопросам у меня с Отто не возникало особых споров, а я только выражал свою неудовлетворенность и вновь и вновь повторял свои просьбы, то в данном случае я был настолько возмущен, что потребовал от Отто ответа на все возмущавшие меня вопросы и заявил ему откровенно, что это является не просто повторением ранее допущенных им серьезных ошибок, но прямым нарушением элементарных правил конспирации. Сообщение моего точного адреса кому-либо в Брюсселе при создавшихся условиях после ареста членов нашей резидентуры в Бельгии могло привести к весьма плачевным результатам. Отто был тогда возмущен моим поведением и моим «поучением» его, опытного разведчика.
Забегая вперед, хочу особо отметить, что у меня есть все основания утверждать, что высказанные мною опасения полностью оправдались при моем аресте. Однако, почувствовав, видимо, свою вину, Леопольд Треппер после своего освобождения и отъезда из Советского Союза стал широко распространять версию, что немцы узнали о месте моего проживания от арестованной ими Мальвины, которая, осуществляя переправу Блондинки с Рене через франко-бельгийскую границу, узнала от нее, что «мы будем жить дальше именно в Марселе». Эту очередную ложь Леопольда Треппера легко доказать: во первых, Блондинка знала только одно, что ей надлежит прибыть в Париж и там будет решен вопрос, как ее в дальнейшем переправить в Швейцарию, а затем к ее родителям в США; во-вторых, как могла сообщить гестаповцам наш точный адрес Мальвина, ведь до нашего прибытия в Марсель мы сами не знали его (Большая игра. С. 156).
Кроме того, при нашей встрече в 1956 г. в Москве я еще раз подчеркнул Леопольду Трепперу, что был прав, указывая на допущенную им оплошность, которую он совершил, сообщая кому-то мой марсельский адрес для пересылки наших вещей. Не задумываясь, он сказал мне, что это подтверждает предательство Паскаля. Считая, что Маргарет, Рене и я живем в Марселе в трудных условиях, он решил оказать нам еще одну существенную помощь (?) – переслать часть наших вещей из Брюсселя. В этих целях он сообщил наш адрес Паскалю, являвшемуся в то время резидентом в Бельгии, он выдал его гестапо.
Свободное копирование
