Переехав на новую квартиру, мы направились в полицию, чтобы встать на учет, а для Маргарет и Рене оформить все необходимые бумаги, приведя в надлежащий порядок все имеющиеся у Маргарет на руках документы.
Не успели мы еще освоиться и, как принято говорить, акклиматизироваться, как стали чувствовать «прелести» Средиземного моря. Вскоре нам поведали, что в Марселе можно ждать мягкую влажную зиму и жаркое сухое лето. Это нас тревожило, ибо мы прибыли в Марсель без вещей. У нас не было абсолютно никакой одежды, кроме той, в которую мы были облачены. Это сказывалось не только на нашей частной жизни, но и на моей возможности проникать и здесь в местное общество.
Температура воздуха в Марселе держалась для зимы высокая, в январе-феврале – около 12–14 градусов, а летом доходила до 30 градусов. Именно этим объяснялось то, что в квартире, в которую мы переехали, как и во всех почти других, не было отопления.
Совершенной неожиданностью для меня было то, что однажды, выйдя на улицу, я буквально не мог стоять: дул сильнейший ветер и было довольно холодно. Едва передвигаясь по улице, я видел разрушительные следы этого ветра. Потом мне рассказывали, да и сам я убеждался, что этот северный ветер, иногда северо-западный, достигающий силы шторма, приносит значительный ущерб. Он способен срывать с домов крыши, вывески, переворачивать киоски и лотки уличных торговцев Больше того, он способен перевернуть автомашины, трамваи, автобусы. Мне говорили, что мистраль чаще всего бывает именно в феврале марте.
Влияние этого ветра я почувствовал и на себе. К счастью, стремясь не опоздать на назначенную встречу, выскочил из дома без головного убора, что его и спасло, ибо ветер сорвал бы его и унес. Неожиданно я почувствовал во рту что то непонятное, напоминающее песок. Оказывается, ветер нес с побережья песок, на первый взгляд совершенно незаметный.
Первое время я не мог понять проявляемое провансальцами отношение к возникающим штормам, могучим ветрам. Вскоре, однако, понял, что этим ветром они тоже гордятся. Говорили, что мистраль даже тогда, когда вызывает настоящие бедствия и заставляет почти всех сидеть по домам, приносит огромную пользу, уберегая население от многочисленных инфекций, проникающих с моря.
Об этом я услышал, сидя как-то в кабинете у Жаспара, от его друзей – и тут впервые их буквально поразил. Дело в том, что еще в Брюсселе, я уже точно не помню, Ивонн или Эллен, кто-то из них подарил мне томик стихов одного поэта, и мы часто вместе с Маргарет читали их. И вот, услышав рассказ о ветре мистраль, я невольно вспомнил фамилию автора этих стихов. Фредерик Мистраль. И я назвал его. Почти все присутствовавшие были поражены и сказали, что если провансальцы, марсельцы гордятся Каннебьер и ветром мистраль, то в еще большей степени они гордятся поэтом Мистралем. Один из принимавших участие в нашем разговоре даже подчеркнул, что огненные слова любимого провансальского поэта, уподобляясь ветру мистраль, своими порывами разносят далеко от Марселя чудесные рифмованные строки, охватывают и зажигают тех, кто их слушает и читает. Как ветер мистраль, поэт Мистраль обладает огромной силой и неумолимо мчится вперед.
Свободное копирование
