Чернышевский. Дневник - 421

 (Продолжаю. 4 часа.)

 Я промолчал несколько секунд. Дело решено. Кончилось мое любезничанье. Начинаются серьезные обязанности. Не буду уже более сближаться я ни с одною девицею, я не молодой человек, я семьянин.

 "Скоро же прошла моя молодость!" -- сказал я, и слезы навернулись у меня на глазах. "Она кончилась нынешний день, а началась с того дня, в который я увидел вас" (т.-е., должен я добавить, у Акимовых) ... (Что однако? Это решительно не в моем характере, это был опасный путь, и хорошо, что он скоро довел меня до конца и конца прекрасного.)

 "Да, я всегда позабываю во-время сказать то, что должно сказать: религиозны ли вы?"

 "Нет".

 "Я должен сказать вам, что я не верю всем этим вещам".

 "Я и сама почти не верю".

 "Я это сказал потому, что это могло бы в противном случае быть источником огорчений для вас... Но я должен сказать вам, что я делаю вам предложение только потому, что думаю, что этим оказываю вам... (я приискивал слова) оказываю вам услугу. Так ли?"

 "Почти так".

 "Я говорю вам такие вещи, что вы можете быть искренни. Зачем это почти? Говорите прямо".

 "Если хотите, "почти" могу опустить".

 "Я человек прямой и искренно привязан к вам. Не думаю, чтобы когда-нибудь я вздумал воспользоваться вашею откровенностью и сказать, что я делал вам одолжение, женясь на вас. Нет, вы доставляете мне, вероятно, счастье на всю жизнь. Этого ответа я выспрашивал у вас для того, чтобы мне самому быть спокойным, что я не лишил вас лучшей будущности. Я, повторяю вам, принимаю на себя обязанность быть вашим женихом, не возлагая на вас никаких обязанностей. Так ли? Вашу руку, что вы не будете стесняться в выборе, если бы представился кто-нибудь лучше меня".

 Она подала руку.

 "Да, относительно приданого. Само собою, что чем менее, тем лучше; лишь бы можно было сделать свадьбу".

 (Как просто и благородно сказала она!) "Я приношу вам саму себя. Вот настоящее приданое. Но что мне назначено, то будет мне дано. Не думайте, чтобы я любила наряды. Если теперь для меня папенька что-нибудь делает, то это потому, что он меня любит. И я постоянно отказываюсь от того, что он мне хочет сделать. Я не привыкла к роскоши".

 "У нас будет в Петербурге может быть 2 000 р. серебром в год, но едва ли; тысячи полторы, конечно, будет. На эти деньги можно кое-как жить в Петербурге без больших лишений" [1].

 Конечно; разве мы будем давать балы, жить открыто? Я не привязана к удовольствиям".