(Продолжаю в 8 часов вечера перед отправлением в маскарад.)
И снова стали подходить к нам и снова стали мешать, главным образом Катерина Матвеевна.
"Итак, вы выходите за меня потому, что вам тяжело жить дома. Но не позабудете ли вы это, не будете ли раскаиваться?"
"Нет, я слишком много перенесла, чтобы забыть".
"Итак, я ваш жених, если у вас не будет жениха лучше меня. Я вас не стесняю. Но сам обязываюсь. Конечно, я понимаю, что наш разговор не в таком тоне, в каком он должен бы быть, -- не так должен говорить жених, предлагающий свою руку. Но я должен был говорить так. Вы недовольны моим тоном?"
"Нет, вы говорили так, как должно".
"Итак, повторяю вам, что я думаю, что жить с вами будет для меня источником весьма, весьма большого счастья. Я буду привязан к вам, предан вам решительно. За это я прошу только, чтобы вы не забывали, что я люблю вас. Теперь вы может быть считаете меня простачком. Но вы увидите, что я не увлекался, не ослеплялся, не обманывался, что я понимаю, что делаю; что я увлекся вами, потому что вы достойны того, чтобы увлечься вами".
К нам снова подошли.
"Наш разговор кажется кончен?" -- сказал я.
"Кажется".
"Вы поменялись местами?" -- сказал Василий Димитриевич.
"Да, в самом деле здесь роли были наоборот против обыкновенного",-- сказал я.
В самом деле -- мне делали предложение, я принимал его.
И мы встали и начали прощаться.
"Вы будете в маскараде в воскресенье?"
"Теперь зачем же?" -- сказал я.
"Будьте".
"Непременно буду, если вам так угодно. Я танцую с вами первую и пятую кадриль (с Катериной Матвеевной вторую и четвертую). Когда быть мне в маскараде?"
"В 9 часов, мы будем в десятом".
И мы простились.
Да, еще вставка.-- Скоро после того, как мы переменялись ключами, она встала и пошла вместе со мною в комнату Ростислава, и Катерина Матвеевна приставала ко мне, много ли я любезничал с О. С. и кого я более люблю. "Вы ребенок", -- сказал я.-- "А меня вы как можете назвать?-- сказала О. С:-- тоже ребенком?" -- "Нет, вас я назову не ребенком, а..." -- я должен был докончить и мысленно докончил -- "моею невестою, которая знает жизнь и испытала ее".
Весь этот разговор был веден спокойным голосом. Но я дрожал от волнения.
После я зашел к Чеснокову, и как тяжело было мне не высказаться и вести такой разговор, чтобы не высказаться!
Теперь, кажется, описан почти весь разговор. Начинаю сбираться.
Свободное копирование
