На следующий день утром мы опять были в поезде. Я накупил довольно много съестного для семьи и Рыса. Купил окорок, сала, десять фунтов крупы, меду и галушек. Поезд был иначе составлен. Теплушки теперь были позади. Пулемета в конце поезда теперь не было.
— Чего пулемет сняли?
— Да нам теперь не нужен, нас останавливать не будут.
Загуменный вызвал Егорку и меня в свое купе.
— Вы денщиками будете, можете в купе рядом устроиться, да ты знаешь, Егорка?
Егорка кивнул. Мы перенесли наши пожитки в купе 2-го класса и развалились на мягких диванах.
— Эй, да тут звонок! — я заметил.
— Да, конечно, звонок, это если кому из верхушки что надо.
Удобно в купе. Стол вытянули. Егорка откуда-то карты нашел. „Давай в дурачка играть.” Рессоры в этих вагонах были мягкие, только слегка покачивались. Егорку ничто не удивляло, даия привык, что бы ни случалось, принимать без удивления. Зашел Болотников, стали играть в очко. Он из-под Самары был. Разговорились о земледелии. Разно во всех частях России обрабатывали. Овинов у них там не было, суше, наверно, и льна не растили. Коровы у них там были ярославки, не то, что у нас по деревням, „тосканской” породы. Да и пшеница у них — „сам-пятнадцать” и больше росла, а у нас только рожь сеяли.
Вызвали нас штабные им завтрак носить. Рядом с нами в купе всякое съестное сложено, прямо рот раскрылся. Чего там только не было, да еще бутылки водки и Кахетинского. Тарелки мы в купе проводного мыли. Все трое обратно ехали. В купе, где они ели развалившись, на столе всегда бутылки водки и стаканы стояли. На нас никакого внимания не обращали.
Я заметил, что на платформе в Брянске не было ни одного чекиста. Поезд шел быстро, не останавливаясь на маленьких станциях. Первая остановка после Брянска была Сухиничи. Мы вышли на платформу, там, как всегда, было много народу. Все куда-то ехали. Русскую привычку путешествовать даже большевики не смогли изменить. На наш поезд глазели с подозрением.
Только вернулись в вагон — вызваны были подавать ужин. Я принес тарелки и все нужное. Янковский, развалившись, с воротником расстегнутым, сидел у двери. На той же скамейке развалился и Курочкин. Я первый раз видел его близко. Белобрысые курчавые волосы были растрепаны. Лицо его маленькое, слегка надутое, было красное. Глаза полузакрытые. Китель расстегнутый. Мне показалось, что он пьян. Напротив него сидел Копков. Они разговаривали, не обращая никакого внимания на меня.
Когда я вошел, Курочкин что-то старался объяснить:
— ... По... по... ложил... нет не сов... сем, оно там... уже было... — и засмеялся пьяным смехом.
Копков тоже смеялся. Разговор был почти бессвязный, и я ничего не понял. Когда я вышел в коридор, Егорка нес тарелки с балыком и ветчиной.
— Они там пьяные.
— Да товарищ наш всегда такой, он пьяница.
Принесли вино и водку, множество еды и вернулись к себе в купе.
Егорка уверял меня, что Курочкин, хотя и пьяница, хитрый. „С ним осторожно нужно быть, он каверзный.”
В этом вагоне было электричество, в 3-классных тока не было и сидели в темноте. Я поднял занавесь и открыл окно.
— Потуши лампу.
— Отчего?
— Да потуши, не нужно.
Высунулся в окно. Поезд идет по насыпи. Лес шагах в пятидесяти от пути. Темно, синее небо с яркими звездами. Ветерок от движения поезда. Почему-то поезд стал утишать ход. И вдруг остановился. Я посмотрел вперед, только один огонек вдали. Полнейшая тишина. Вдруг послышался свист из леса, затем другой. Вспыхнул огонек, точно кто-то чиркнул спичкой.
— Что это? — я спросил взволнованно.
— Зеленые.
— Так чего ж мы стали?
— Они нас не тронут.
— Да почему же стали?
— Наверно, остановили.
— Кто, зеленые? Что им нужно?
Егорка засмеялся:
— Ну и дурак ты! Почему, ты думаешь, нас пропускают? Мы им сахар даем.
— А! Теперь понимаю.
— Ничего ты, дурак, не понимаешь. И чем меньше понимаешь, тем лучше.
Я стал переворачивать в голове все, что слышал и видел. Действительно, какой-то заговор, но каким манером он нам выгождал, я никак не мог понять. Ясна мне теперь была какая-то связь между Глав-Сахаром и зелеными. Но зачем? Только чтоб поставлять сахар в Москву? Нет, что-то не то.
После минут двадцати поезд опять пошел.
Свободное копирование
