27 мая
Приказ подписан и вывешен. В театре сенсация.
Позвонил сегодня В.Э. и попросил разрешения придти — нечто вроде прощального визита. Он говорит: «Конечно, приходите...» Иду со странным чувством.
Сидим в столовой за низким круглым столиком. В.Э. в домашней куртке и белоснежной рубашке с неизменной бабочкой. Приносит бутылку вина и свои любимые зеленые бокалы. Говорим о разном: о бестактности Вишневского, о наступившей «эре парадности в искусстве», в которой ему нет места, и о том, что «его реализм — иной, другой». Он думает о возможности постановки «Грозы», «если З.Н. оправится от травмы»...
Как раз в этот момент входит З.Н. Она за это время пополнела и обрюзгла. Непривычно ненакрашена, в простом халатике. Вяла, равнодушна. Вошла, еле поздоровалась, прислушалась к разговору и, ничего не сказав, ушла...
Еще говорили о Шекспире. В.Э. мечтает, как он будет ставить его на сцене нового здания ГосТИМа. Он связывает надежды на ренессанс своего театра с завершением строительства. «Вот и вы тогда вернетесь...»
Конечно, возникает разговор и о разных страшных слухах, но тут он вскоре замолкает.
Встаю, прощаюсь. Он провожает к дверям.
Свободное копирование
