Решили направиться «домой», на пепелище моих родителей и сестер, где прошло мое детство и отрочество.
Двор был почти разрушен, но родительская квартира сохранилась. Жили там чужие: люди с другой улицы, я их немного знала. Дом их сгорел при бомбежке, и они заняли эту свободную квартиру со всем находящимся в ней имуществом.. Для них наш приезд был неприятным сюрпризом. Были уверены, что вся наша семья погибла.
Пришлось им потесниться и одну комнату временно уступить нам. Я восприняла это как любезность. Имела ли я права на квартиру моих родных, этого я не знала. Наша прописка была в Ленинграде, я была давно «отрезанным ломтем» Дом уже был не моих родителей, а жактовский, чувствовала я себя далеко не уверенной в своей правоте, претендуя на квартиру.
Я не стала хлопотать, нашла другую комнату, пока свободную, и мне легко дали на нее ордер. Комната была полуразрушена, в подвальном помещении. Ни стекол, ни плиты, ни солнышка.
Собрала кое-какие вещи из мебели родителей (кровать, стулья, книжный шкаф). Все это было в нашей квартире и у соседей. Чтобы не быть в тягость людям, перебралась. На вырученные от продажи не созревшей кукурузы деньги купила мешок ячменной муки, вставила стекла и починила плиту.
Неприветливо выглядело наше жилье, но что было делать? Я надеялась, что это временно, и что в конце концов мы уедем в Ленинград.
Как бы то ни было, Евпатория, моя родина, нас приняла и без крыши не оставила. Другим моим попутчикам не так повезло.
Свободное копирование
