Наконец, мои многочисленные письма и запросы стали доходить до Ленинграда. Нашелся живой человек, который ответил мне. Это был наш бывший сосед, от которого мы в свое время отделились стеной, устроив себе отдельную квартиру, - Сергеев Михаил Сергеевич. Он после снятия блокады вернулся в Ленинград (что-то было не ясно в этом, ибо он не сумел отсудить свою квартиру, занятую другими людьми из разбитых домов) В Вырице были у него родичи, и он с женой поселился там. Ему передали мое тревожное письмо, и он ответил. Что было правдой, что неправдой, так и не узнала по прибытии. Спрашивать было некого, мало кто остался в живых из честных блокадников.
То, что он писал, читать было выше моих сил. Сердце сжималось от жалости и ужаса.
Блокадный Ленинград! Мало кто уцелел из простых смертных. Сколько печальных судеб, сколько трагедий. Судьбы близких людей. это каждого тревожит особо.
Отец работал в продуктовом магазине, а умер от голода. Слишком честным был человеком, - писал Сергеев. До последних дней жизни делился с ним бескорыстно папиросами, чем его очень умилял, и он очень удивлялся, что работая в торговле, отец не мог сохранить себе и жене жизнь. По словам соседа, мать свезла его, завернутого в одеяло, на санках на Волково кладбище, и там его похоронили, выкопав яму за полкило хлеба. И якобы он, Сергеев, помог ей в этом. К сожалению, могилу не запомнил и не нашел.
Осталась мать одна в нетопленой отдельной квартире, где бегали голодные крысы, где от бомбежек были разбиты стекла и заделаны фанерой. У мамаши болели ноги, и ходить она не могла. Кто-то из соседей по двору выкупал ей хлеб.
Когда она умерла, так никто и не знал, пока не кончился месяц и весь хлеб не был получен соседями (да и обвинять их в этом было нельзя). Потом квартиру вскрыли и вынесли труп на улицу, присоединив к таким же несчастным, которых потом подобрали и свезли в братские могилы на Пискаревское кладбище или в другое место.
Сергеев об этом не знал. Он сообщил, что дворники нашу квартиру заколотили гвоздями, как квартиру военнослужащего, предварительно забрав из нее все, что было ценного и мало-мальски пригодного. К сожалению, не сохранилось его письмо для истории, о чем жалею до сих пор.
Сидела опустошенная, слез уже не было. Оставалось ждать конца войныи терпеть, терпеть все трудности этого времени.
Свободное копирование
