Соседи были разные: старые, молодые, хитрые, злые, добрые. У всех свой характер, и приноравливаться к каждому было очень трудно. В то время каждый был себе на уме. Все чем-то промышляли, что-то гоношили, скрывая друг от друга.
Особенную дружбу я с ними не вела. По правде сказать, я всех боялась. Евреями в бараке были мы одни. Каждый думал о себе, о своей утробе. Выкручивались, кто как мог.
Все жильцы барака работали в марани винного завода Самтреста. Выздоравливающие раненые из местных госпиталей приходили к ним за вином, которое женщины тайком выносили из марани, где работали. Это казалось в порядке вещей, никто ничему не удивлялся, и никто ни о чем не спрашивал. Жили все за закрытой дверью и питались, видимо, неплохо за счет раненых, любивших выпить.
Не буду описывать всех этих людей, но все они были чужие, и никто руки не протягивал в трудную пору нашей жизни на чужбине. Я их боялась и к ним не заходила ни с просьбами, ни с дружескими беседами.