Дневник N 9 1 января 1941 года
Вчера у Лили неплохо поели - даже отменно. Mais а part зa - rien de bien fameux. Котнепришел - pas si bкte, le type. Был у Мити - его не выпустили сегодня из дома из-за холода. Он лучше меня провел Новый год, но, к счастью, этим не кичился. От него узнал, что арестован муж Л. М. Бродской, приятельницы Н. Н. Но арестован не в связи с "делом", а, очевидно, по личным причинам. Завтра Митя идет относить теплые вещи в Бутырки - для передачи Н. Н. Пытался зазвать меня пойти с ним, но я отказался - к чему мне там показываться? Митька валялся на кровати и слушал радио. Кстати - у меня крупная неприятность. Перестало почему-то работать радио, и совершенно нечем заполнить пустое время. Это отвратительная штука - что испортилось радио, и очень неприятно. Хорошо, что не надо делать уроков, но скучно, что радио не действует. Не скучно, а просто-напросто отвратительно. Я очень привык к радио - замечательная штука. Итак, совершенно не знаю, чем заняться. Сейчас - 7 ч. 30 м. вечера. Мать весь день зашивала носки.
Сейчас пошла за обедом. Я сильно простужен - кашляю, течет нос и т.п.
Отвратительно, что радио не действует. Совершенно нечего делать. Исправить радио я не умею - ничего не понимаю в нем, а другому человеку - нету такого человека.
Разве вот Муля (да и то навряд ли исправит). Я ему звонил, а его дома нет.
Absolument rien а foutre. Прочел "Le Songe" Монтерлана. Это ранняя вещь, и хотя говорит о серьезных и захватывающих вопросах, понравилась мне не очень. Нужно будет прочесть "Les jeunes filles". Сейчас такой холод, что как-то не хочется выходить. Скучища. Absolument rien а foutre. Завтра Митька после Бутырок должен мне позвонить. Любопытное явление, что совершенно нечего делать. Остро ощущаю пустоту. Вот скоро буду обедать - это хорошо. Но потом? Читать нечего. Свинство, что радио не действует. Как раз на 1-й день 41-го года - испортилось. Без радио - страшно скучно. Совершенно не знаешь, куда деться. Я страшно привык к нему.
Absolument rien а foutre. Интересно, когда его кто-нибудь, это радио, исправит?
В школе Сербинов и я иногда сцепляемся. Это немудрено. Он был в классе единственным петухом, а теперь, когда я пришел, его роль снизилась. Довольно любопытно узнать, как мог вырасти в советских условиях этот юноша с совершенно извращенной психологией. Он парень неплохой, но на женщин смотрит плохо - сугубо с точки зрения полового использования. Он наиболее культурный, пожалуй, из класса, оттого я с ним вожусь. Но у него все-таки нездоровые взгляды. Он неправ, что презирает товарищей. Он груб и любит кричать чушь и ругаться. Он несдержан в половом отношении - типичный представитель теории "стакана воды".
Говорит, что "нужно пользоваться каждой дыркой". Узнав, что я приехал из Парижа, - первый вопрос о качестве публичных домов. Замечание о том, что "меня бы туда пусти" и т.п. Он завидует той роли, которую я играю в классе, завидует тому, что я был за границей, и старается иногда унизить меня. Но он весел и иногда остроумен. Я много с ним говорю. Он необычайно резок в своих суждениях. Вообще он какой-то несдержанный. Плохо учится, шляется по театрам, бредит актерами (пошлятина, конечно). Старается вести себя как можно "взрослее" и хочет доказать свою "независимость" и "бывалость" на словах, но, в сущности, он ребенок. Ну и чорт с ним. Совершенно нечего делать. Интересная штука. Вот те, бабушка, и Юрьев день. Такие дела. Хочу есть. Rien а foutre.
Свободное копирование
