Училище им. Ипполитова-Иванова, которое оканчивали мои старшие дети, на год раньше окончили две девушки — сестры Нина и Вера. Они были детьми друга моих родителей, «кружковца» И.К. Ф-ва. Семья их была глубоко верующая, поэтому девушки не были в комсомоле. Когда они окончили училище, их направили на педагогическую работу. При заполнении ими анкет выяснилось, что сестры — не комсомолки. Девушкам предложили вступить в эту организацию, но они отказались, открыто признав себя верующими в Бога. Тогда разразилась гроза над музыкальным училищем — как посмело оно выпустить и дать дипломы педагогов верующим девушкам?! Попало от властей и директору, и комсоргу, и педагогам, и всем... После такого случая постановили не выпускать студентов, не проверив тщательно их мировоззрение. Преподавателям марксизма-ленинизма велено было опросить всякого выпускника о его отношении к религии.
Коля и Сима были в тот год выпускниками. За три года обучения их все знали как отличников учебы и как культурных, скромных братьев. Они были одеты в одинаковые черные фуфайки с орнаментом из оленей, что убеждало всех в том, что они братья. Мальчики держались вместе и на переменах, и в буфете, и на лекциях, и в оркестре. Сыновья рассказали нам о напряженной проверке всех в училище, и я была, конечно, встревожена. «Только не отрекайтесь от веры в Бога, ребята, а уж там дальше будь, что будет...», — говорила я им. Батюшка и все мы усердно молились, да пронесет Господь эту тучу мимо. Но как?
Без получения ответа на вопрос о вере никому не ставили «зачет», то есть не допускали к дальнейшим экзаменам. Опрашивала педагог студентов по списку, по алфавиту. Подошел день, когда мальчики сказали: «Сегодня на семинаре нас спросят». — «Помоги, Боже!». Вот тут-то и нужна молитва родителей, которая горами двигает и спасает. Мы молились. Ребята вернулись веселые и рассказали следующее.
Николая задержали на предыдущем занятии, и он опоздал к началу семинара. Преподаватель вызвала Серафима, задала ему вопросы по теме, которую тогда они проходили. Сима знал материал, отвечал спокойно, обстоятельно, не торопясь, как это соответствовало его характеру. Удовлетворившись его ответом, педагог сказала:
— Хорошо, но теперь я должна задать Вам еще один вопрос, касающийся Ваших личных мировоззрений...
В этот момент дверь отворилась, и появился Николай:
— Разрешите присутствовать?
— Да, конечно. Жаль, что Вы опоздали. Ваш брат сейчас изложил свои знания на тему... Но я хотела бы его еще спросить... Тут Коля оборвал ее:
— О, это очень интересная тема! Разрешите мне к ней еще немножко добавить...
Преподаватель кивнула. И Николай разразился восторженной пышной речью. Он говорил всегда с увлечением, часто уклонялся от темы, но захватывал внимание всех, и слушали его с повышенным интересом.
— Это не по теме, — пробовала остановить его педагог.
— Нет, все к одному, я сейчас перейду к самому главному, — охватывая всех сияющим взором, говорил Коля и продолжал свои философские рассуждения.
Прервать его речь смог только звонок.
Сима говорил мне дома: «Я, как дурак, стоял у доски, а Колька трепался с места, к делу и без дела». Под треск звонка все студенты поднялись с мест и зашумели. Николай развел руками, как бы жалея, что не успел высказаться. Преподаватель сказала ему:
— Соколов, Вы так много читали, так увлечены философией, что Вы не в силах сдержать свои знания, которые из Вас так и прут... Дайте Вашу «зачетку». Я Вам ставлю «пять» за усердие к нашему предмету, но прошу Вас: больше на мои занятия не приходите, Вы мешаете мне «прощупать» каждого студента, ведь из них так трудно выудить какие- либо знания философии!
Николай с извинением и любезной улыбкой протянул педагогу свою «зачетку». Он раскланялся, поблагодарил за внимание и обещал больше не попадаться ей на глаза. Утомленная шумом перемены, педагог протянула и Серафиму его зачетную книжечку, спросив:
— Вас устраивает «четыре»?
— Конечно, — кивнул головой Сима.
И братцы отправились домой, благодаря в душе Господа, что больше не встретятся с марксизмом. Так Господь покрыл моих мальчиков. А ведь будь педагог поусерднее к своим обязанностям, да посмотри в анкеты студентов, где записано, что Соколовы — сыновья «служителя культа», ну, тогда не пропустили бы братцев без вопроса об их вере. Конечно, сыграл роль и хитрый характер Коленьки нашего, который сумел так замаскироваться и притвориться увлеченным марксизмом, что «втер очки» своему педагогу. Да, говорить увлекательно наш первенец умел с детских лет, и это помогло ему в жизни не раз. Слава Богу за все!
Свободное копирование
