Но надо же человеку что-то терпеть. Господь знает, кому какой крест посылать. Он же посылает и Свою помощь, Свое утешение, которое озаряет жизнь. Дети мои знают этот период моей жизни, но для мира он пока закрыт... Скажу только, что нет слов, чтобы выразить мне Господу мою благодарность... Внешняя жизнь семьи нашей текла обычным путем: старшие трое детей получали среднее специальное образование в музыкальном училище, Люба и Федя кончали десятилетку.
Ездили дети в храмы уже самостоятельно, так как в районе, где мы жили, храма тогда не было. Старшие предпочитали посещать Елоховский Богоявленский собор. Мальчики выделялись из толпы своим ростом, их заметили и однажды позвали в алтарь. Митрополит Пимен узнал их. Он спрашивал меня, когда посещал храм батюшки в Лосиноостровской, на престольном празднике: «Ну как, иподиаконов-то мне растите?». И вот в соборе Колю и Симу подвели к митрополиту.
— Сколько вам лет? — спросили у ребят.
— Шестнадцать и семнадцать! — был ответ.
— О, тогда ступайте отсюда, растите еще!
В конце 60-х годов советская власть не допускала несовершеннолетних к участию в богослужении. Феденька разложил с отцом на столе карту Москвы, отметил крестиками открытые в те годы храмы: их было совсем немного, около сорока. Отец Владимир объяснил сыну, на каком транспорте и куда удобнее доехать. Феде хотелось все посмотреть. Он объехал многие храмы, но лучше собора в Елохове не нашел и тоже стал ездить туда.
Ко мне сынок был очень внимателен, всегда помогал, чем мог. По утрам он сам просыпался, сам завтракал, сам уходил в школу, стараясь не тревожить меня. Правда, старшие тоже так поступали, беря пример с отца, но те были уже почти взрослые. А Федюша с девяти лет стал самостоятельным. Удивительно, как Федя чувствовал мое состояние. Мои мысли передавались ему.
Однажды под большой праздник я ему сказала, что болею и не пойду в храм. Он уехал один. Но прошло около часа, мне стало полегче, и я тоже поехала в собор. Я не пошла вперед, так как храм был полон, а встала в приделе, сзади. До конца службы оставалось еще около часа, когда я почувствовала, что силы меня оставляют. «А до дому далеко ехать городским транспортом — так тяжело мне одной... Вот бы за Федюшу держаться, так бы легче было идти в темноте», — думала я, поглядывая издалека на черненькую головку сынка, которая виднелась далеко впереди храма. Смотрю, мой Федя начинает тревожно оглядываться, всматриваться в толпу. Я гляжу на него, но он меня не видит. Однако Федя поворачивается и идет ко мне, будто ища меня глазами. Он скоро подошел ко мне: «Мама, ты тут? А я почувствовал твой взгляд, стал искать тебя». Так Господь, вездесущий и любящий нас, дает рабам своим чувствовать нужду близкого человека.
Свободное копирование
