Апполинария Суслова. Дневник - 58

 30 ноября. Середа.

 В воскресенье была в концерте парадном с Carrive. Оттуда шли пешком и говорили. Я его спрашивала о его родине, куда он скоро собирается, и не добилась хорошенько толка.

 Он мне сказал, что пойдет по следам своего отца, будет обрабатывать землю, будет иметь семейство, а, может быть, и получит место где-нибудь в городе.

 Перед этим случилась со мной история: русский доктор, недавно приехавший, повел себя со мной так, что я должна была ему отказать от дома. Carrive y меня его видел и в субботу, спросил о нем. Я сказала, что принуждена была его выпроводить, что я считаю его глупцом. Он сказал, что именно то об нем подумал. Он был доволен, что я ему сказала. Я буду знать, как себя держать с ним (они встречаются в гошпитале); я ему ответила, что его ни о чем не прошу.

 Я его вызывать на дуэль не буду,— сказал он, но все-таки мне лучше знать, что за человек.

 Он мне предложил ехать вместе в С.-Жермен, и я с удовольствием согласилась.

 Вчера, когда я брала урок по фр[анцузски], пришли Вадим и У[тин]— Они как-то с шумом вошли и, увидав, что не во-время, будто сконфузились, однако, попросили позволения остаться пять минут и поговорили немного. Когда я просила Вад|има| сказать матери, что в этот вечер не могу ехать в Шатль, Ут[ин] посмотрел на меня с такой улыбкой, что мне захотелось в этот вечер пойти к графине показать, что мне нет особенного интереса остаться дома, но я не пошла. Прощаясь, я сказала Б. к чему-то:

 — Вы не ходите, а то мы бы посмеялись.

 Он говорил, что так много дела; и я знала, что это так.

 — Вот бы и остался теперь. Хорошо у вас, да надо на курсы, а там в гошпиталь. Вы хоть бы меня пожалели,— сказал он уже из дверей.

 — Вы сами себя пожалеете.

 — О не думайте, чтоб я был так горд, чтоб не хотел, чтоб меня жалели.

 — Мне нужно самое себя пожалеть, меня — то жалеть некому.

 Он поспешно подошел ко мне и пожал мою руку.

 — Или отложить до того, когда случится transformation — сказал он, вспомнив читанную книгу и ответил сам себе: "или будет поздно..."

 — Прощайте.

 Он мне говорил, что постарается увидеть меня прежде субботы. Потом он заметил, что молодые люди не затворили дверь и что я должна их за это побранить.

 Графиня была сегодня; отдавая ей повесть ее сына[1], я сказала ей, что на месте цензора запретила бы ее. Вот ловкая штука... лестная и добросовестная.