23 октября.
Валаха нет и нет от него писем.
Вчера был лейб-медик. Я ему сказала, что прекрасный испанец — дрянь. Он возразил, что это слишком решительный отзыв. Я сказала: "Конечно, но все-таки он плох. И мне сказали, что он красив,— нимало". — "А брови, брови чего стоят, шириной в мой лоб" Потом я ему сказала, что облагодетельствовала троих особ, познакомя их между собой. — "То-есть способствовали распространению цивилизации",— сказал он.
О Печорине он сказал, что он такой же фат, как Груш[ницкий]. Это сравнение меня поразило, потому что я перед этим думала точно то же.
Утин защищал В[адима], сказал, что долго говорил с ним и нашел его ничего. Он был поражен моим отзывом, который не был так резок.
Сегодня была англичанка и с негодованием сообщила мне, что m-me Кобриньо обшивает кружевом чепцы для бедных и что в Париже по костюму нельзя отличить, к какому классу принадлежит особа.
Свободное копирование
