Революция в Константинополе 1807-1808 г.г. - 10

 История султанов часто показывает нам примеры, похожие на подобные революции; между тем прошло уже 76 л., как не происходило таких катастроф.

 После того как Ахмет III лишился короны, три следующие султана: Махмуд I, Мустафа III и Абдул-Гамид I, спокойно умирали на престоле.

 Мустафа-визирь, немного времени спустя по водворении в новой должности великого визиря, занялся проектом произвести небольшую революцию, которая бы уничтожила буйных и опасных янычар, -- план, стоивший султану Селиму -- трона. Мустафа должен был предвидеть и опасаться их сопротивления, он должен был понять, что для исполнения этого плана надо было обладать большой силой воли и, главным образом, подчинения себе вооруженных сил.

 Хотя война с Россией неблагоприятствовала подобному предприятию, но султан предоставил Мустафе отыскать средства, которые могли бы способствовать его планам. Одно из этих средств заключалось в том, чтобы собрать все войска и распоряжаться ими по своему усмотрению. Он мог извлечь из этого двойную выгоду: во-первых, заставил бы их служить своим планам, а во-вторых, содействовал бы защите империи, противопоставя эти же войска -- русской армии. Хотя перемирие, которое существовало в то время, было нарушено новыми неприязненными действиями, но он не хотел возобновления войны, а потому и все действия его вели к миру или, по крайней мере, к продолжению перемирия. В этом отношении, он рассчитал совершенно верно, и обстоятельства ему весьма благоприятствовали, но несмотря на все средства, употребленные им для достижения своей главной цели, это ему не удалось.

 С величайшим интересом вводил он в свою империю следующие нововведения: он сумел соединить несколько партий, успокоил и примирил на время болгарских разбойников, бывших ему хорошо знакомыми, так как многие имели с ним свои счеты, участвуя в различных низких делах и помогая ему в его разбоях. Он ласкал жителей столицы, казался другом христиан; при нем господствовали изобилие и довольство, быстрый и правый суд, он делал вид, что жестоко обращается с знатными особами, когда их находили виновными, и многих из них, даже султанов, заставлял уплачивать долги, до сего безнадежно требуемые. Такой честный суд был совсем не в обычае в Турции. Его власть, так разумно направленная, особенная любовь к народу, забота о назначении цен на предметы первой необходимости, достигли громадных результатов. Мустафа-визирь стал всеми любим. Но, желая внушить к себе почтение и страх, он поддерживал эти чувства, преследуя всех тех, которые, полагал он, несочувственно относились к его планам и реформам. Каждый день он произносил несколько смертных приговоров и давал несколько отставок прежним служащим. В продолжение нескольких месяцев, янычары и не подозревали об его планах, так ловко сумел он их скрывать. Он только что [484] дал им и корпусу Сейменов (Сеймен (Seimen) -- 35-ая орта иди полк янычар: корпус войск и в 196 орт был присоединен к янычарам. Число людей в каждой орте не равно. Султан записан в 61-ой, которая называется Биринджи. Этот корпус составлен из людей всех национальностей, куда попасть крайне трудно и надо быть записанным с детства. Они пользовались огромной властью и не раз низлагали своих повелителей, но за исключением одного случая, не было примера, чтобы они обагрили свои руки кровью султанов. Осман 2-ой, сын Ахмета 1-го, умер под ударами янычар 65-ой орты; воспоминание об этом факте заставило янычар -- проклят эту орту и, несмотря на то, что номер ее еще существует, ни один человек не захотел служить в ее рядах. Произношение этого номера, например, при получении жалованья, значить вызвать проклятия, которые произносятся всегда при этом. Султан Седим, утвердив Низам-Джедид, захотел принимать в него и христиан, но не посмел; тогда как с давних пор матросы турецкого флота большею частью состояли из греков, и прежде корпус янычар формировался из христианских детей, которых приносили султану в дань. Паши Боснии и Иллирии также имеют войска, в состав которых входят христиане; у них есть даже свои священники) (des Seimens) несколько пространных пояснений, относительно ружейных приемов и некоторых европейских маневров. Тщательно избегая имени Низам-Джедида, но все же придерживаясь его направления, он неправильно поступал, набирая в рекруты в корпус Сеймена всех тех, которые в царствование Селима составляли часть регулярных войск. Он их сравнял с другими военными корпусами импорт, как напр. Терсаналис, Топчис (Топчисы (Lee Topschis) значит артиллеристы. Терсаналисы принадлежали к адмиралтейству) и т. д. Христиане также были призываемы в его войска и его собственная гвардия состояла из Сейменов. По мере того, как число их увеличивалось, и план Мустафы начинал развиваться, у янычар стали зарождаться подозрения. Надо полагать, что они были подстрекаемы теми, которые были заинтересованы в существовании этого корпуса, теми, которые завидовали могуществу Мустафы, а также и теми, которых коснулась его строгость. Конечно, подобное состояние умов не могло ускользнуть от Мустафы, но, казалось, он себя слишком обнадеживал тем, что имеет достаточно времени, чтобы подготовить серьезный удар.

 Под предлогом ближайшего знакомства султана с действующей армией в войне против русских, он хотел заставить его покинуть столицу, увлечь его в центр многочисленной армии, которая была ему очень предана, и там заставить султана издать фирман об уничтожении янычар и действительно уничтожить [485] их, не боясь сопротивлений с их стороны. Для этого он приказал всему оттоманскому войску, собравшемуся из Европейской и Азиатской Турций, расположиться лагерем около Константинополя. Многочисленность войск давала ему полную возможность привести в исполнение задуманный план, но он не сумел воспользоваться этой возможностью. Вместо того, чтобы сконцентрировать все войска близ Константинополя, он расположил большую часть вдоль берегов пролива.