Революция в Константинополе 1807-1808 г.г. - 8

* * *

 Несмотря на некоторую суровость со стороны Мустафы, народ господствовал в правлении, анархия царствовала в столице, и каждый день опасались новых вспышек. Министр финансов и министр военный были в очень дурных отношениях и постоянно враждовали между собой (В военное время в Турции назначаются два министра; один министр остается около султана, а другой следует за великим визирем в армию).

 Мустафа-Байрактар, один из самых грозных разбойников Болгарии, намеревался преследовать министра финансов и, в то же время, будучи заклятым врагом великого визиря Челебея, приводил в исполнение свой отважный замысел, -- снова возвести на престол Селима. Уверяют, что мысль эту ему подал г. Себастьяни (Господин Себастияни был очень привязан к Селиму; ни один министр в Константинополе не пользовался такой благосклонностью, какая была оказана ему Селимом. Он часто видался с ним частным образом и даже обедал с ним tete a tete; таких примеров еще не встречалось в летописи Оттоманской империи), который; встретив Мустафу-Байрактара в Рущуке, отлично рассчитал, что безначалие и общее недовольство ему сильно помогут в задуманном предприятии. Повелитель не мог сделать то доброе, которого ждали от него.

 Когда народ увидел, наконец, что революция не имела других результатов кроме как насыщение ненависти некоторых личностей и партий, что с отменой Низам-Джедида увеличилась распущенность войска, и что новые налоги не уменьшились, то начал сожалеть о Селиме. Мустафа-Байрактар понял, что для приведения своего замысла в исполнение, ему необходимо примириться с великим визирем Мустафой -- Челебеем, что он и не замедлил сделать, посвятив Челебея в свой замысел.

 Оба тотчас отправились в столицу с войском в 40.000 ч., из которых половина принадлежала Байрактару. Дорогой, Байрактар отделил часть храбрейших людей и отправил их в Фанараки, чтобы захватить Кавакши, который и был умерщвлен ими 30 июня 1808 г. Смерть начальника мятежников сильно [480] ослабила их самих. Между тем, ямаксы, придя в себя от первого чувства ужаса, пытались отомстить за смерть Кавакши, или вернее, думали о собственной безопасности. Конница Байрактара наверное бы погибла, если бы не получила внезапного подкрепления, благодаря которому ямаксы были разогнаны. Самая стычка произошла у деревни Фанараки, которая была затем сожжена.

 В то время, как этот корпус конницы действовал на левом фланге, остальные корпуса прибыли и расположились в Дауд-Паша (Дауд-Паша -- равнина, лежащая в 10-ти верстах от Константинополя, там были расположены войска великого визиря). Неизвестно, чем объяснили Челебей и Байрактар султану перемену направления армии и движение ее к столице, но мы знаем, что они сумели так обмануть султана, что тот не имел никаких подозрений и не выразил ни малейшей боязни и сомнений; они его уверили даже, что действовали так, чтобы возвысить его авторитет (Мустафа, царствовавший всего два месяца, был так презираем и ненавидим, что никто не интересовался его дальнейшей судьбой).

 Султан Мустафа вышел к ним навстречу с Санджиак-Жерифом (sandgiak-sherif) (Санджиак-Шериф (Sandjiak) значит дворянское знамя. Европейцы называют его знаменем Магомета. (Это вроде того, что раньше во Франции называлось l'oriflamme -- государственная хоругвь). Оно тщательно оберегается во внутреннем серале и выносится только, когда великий визирь идет на войну; оно с большой церемонией несется в лагерь. Ни один христианин не может встретиться по пути, и многие безумцы платились жизнью за свое сумасшедшее любопытство. Это знамя оборачивается вокруг того, кто его несет. Турки уверяют, что оно никогда не попадало в руки врагам, но это не достоверный факт), в тот день, когда эта королевская хоругвь прибыла в столицу.

 Великий визирь спокойно занимал свой пост в Паша-Капусси (Паша-Капусси (Капусси значить дверь) называется дворец великого визиря; там же помещаются различные комитеты (бюро); из-за этого дворца и произошло название Порта (la porte -- дверь), la sublime Porte -- блестящая Порта. Сам дворец -- это огромное здание, выстроенное из дерева). Войско Мустафы Байрактара расположилось близ города, соблюдая строжайшую дисциплину, а сам он ежедневно ездил в Константинополь, где султан предложил ему занять Ейуп (Ейуп -- предместье города Константинополя; оно получило название от мечети, которую соорудил Магомет II после взятия города, в честь Ейуп, начальника сарацин. Они осадили Константинополь раньше Магомета, Ейуп был убит, и турки считают его, также как и всех погибших в этой войне с христианами, мучениками, умершими за веру. Они утверждают, что сабля, которую одевают султану при вступлении его на престол -- принадлежала Ейупу), -- [481] дворец одной султанши, но он не воспользовался этим предложением и каждый вечер возвращался в лагерь, проводя ночь со своим войском. Он имел несколько совещаний с султаном Мустафой и сумел внушить ему такое доверие, что тот назначил его генералиссимусом и дал ему неограниченные полномочия.