События в Валахии - 4

 В конце февраля, Михельсон, чтобы помешать Мустафе Байрактару послать помощь в Измаил и, в то же время, чтобы сжечь и разрушить богатые деревни Каю и Журжево, где турки стояли по квартирам, и откуда они черпали свое продовольствие, выступил к Измаилу.

 Он взял с собой генералов Милорадовича, Исаева, Уланиуса, Бахметьева, Кутузова, Ребиндера, князя Владимира Долгорукова и полки: Сибирский, Апшеронский, Орловский, Белорусский гусарский, Кинбурнский, Житомирский драгунский, Чугуевский уланский, батальон Олонецкого полка, казаков и 40 пушек, в общем, всего он взял около 10.000 человек.

 В Бухаресте он оставил генерала Мильшутина с двумя батальонами Олонецкого полка. Собрав свои силы в Копачени, он затем двинулся через Калугарени к Даю. Погода стояла чудная, но 3-го марта, когда они были уже около Дая, их вдруг застиг ураган подобный тому, как мы испытали перед Измайлом. Много солдат погибло от мороза, растерялись экипажи, дороги были занесены снегом. Михельсон не мог уже больше продолжать свой поход, а 4-го марта было уже невозможно предпринять что-либо, так как люди и лошади страдали от мороза и не могли больше двигаться по дурным дорогам.

 5-го марта, спускаясь с возвышенности Дая, он разделил свой корпус на два отряда: Генералы Исаев и Уланиус отправились налево, вместе с егерями, уланами и несколькими казаками, и атаковали деревню Чадир-Ошу, где находилось около 800 турок, под начальством Махмута-Тирана, о котором я уже писал [319] в журнале 1806 года. Это нападение было для него совершенно неожиданным, но, тем не менее, он храбро сражался вместе с своей конницей. В конце концов, он принужден был скрыться в укрепленном строении, род блокгауза, окруженного кустарником, где и защищался с ожесточением. Его никак не могли заставить сдаться и принуждены были перейти к блокаде. Ему уже не оставалось никакой надежды на спасение, но меня уверяли, что Уланиус, бывши старше Исаева, считал для себя большим оскорблением быть под его начальством после того, как он уже всю зиму командовал авангардом, поссорился с Исаевым и, вместо того, чтобы принимать необходимые совместные действия против турок и Махмута, они были заняты своими взаимными распрями. В это время, Махмут с отрядом турок, выбрав удобный момент, ночью бежал; они спаслись через озеро, охраняемое только одним пикетом, так как, по правде сказать, нельзя было предполагать, чтобы они решились на подобную переправу. Махмут заставил сдаться пикет и хотя потерял много людей, но за то открыл себе возможность спастись в Журжево. Русская кавалерия преследовала его, нанеся ему много потерь. В общем, он потерял 500 человек, а у Уланиуса выбыло из строя 10 офицеров и 140 солдат. В это время Михельсон атаковал Турбат, Кират и все деревни Каи. Турки вышли из своего лагеря числом около 5.000 человек и атаковали нашу кавалерию. Кутузов со своими гусарами действовал прекрасно, чего нельзя сказать про Житомирских драгун; они вызвали страшный гнев Михельсона, который, более солдат, чем генерал, с саблею в руках ходил в атаку, в то время когда ему было уже 72 г. Турецкая конница была оттеснена, часть их пехоты укрылась в каменном строении, которое было взято приступом стрелками Сибирского и Орловского полков. Защищавшие его турки ни за что не хотели сдаться, они спрятались в погреб, и там все были взорваны.