Кампания 1806 года - 2

 В конце 1805 г., после Аустерлицкого сражения, интриги Франции были очень успешны и, если ей не удалось заставить турок прервать связь с Россией, то все же она добилась ослабления влияния ее могущества.

 Турки теперь нашли, что русские военные транспортные суда слишком часто проходят через Босфор. Кроме того, князья Молдавии и Валахии были сменены и, взамен прежних, были назначены Карл Калымаки и Александр Сутци, несмотря на то, что со времени назначения первых прошло не более трех лет.

 Оба они принадлежали к антирусской партии, а Сутци был самый ужасный фанариот, безусловно преданный Франции.

 Турки не имели никаких особых причин, чтобы сменить Мурузи, но для смены Ипсиланти их было слишком много. Поднявший восстание в Сербии, он, как подданный Турции, подлежал смертной казни, тем более что его интриги и честолюбивые замыслы были открыты. В свои грандиозные планы и надежды Ипсиланти (Ипсиланти умер в Киеве, в 1820 г. Его старший сын Александр, был генерал-майор русской службы, тот самый, который создал грандиозный по бессмысленности проект захвата Молдавии и Валахии презренной шайкой в несколько тысяч разбойников, бродяг и авантюристов. Как и следовало ожидать, он не имел успеха в своем предприятии, но, быть может, он был причиною восстания греков. Он долго содержался, как государственный изменник, в одной из крепостей (Богемии). Его участь никого не интересовала. Он был тверд при разрушении его планов и не имел ни одной черты, характеризующей партийного вождя) был вовлечен французским эмигрантом, который был его министром и первым советчиком. Это был маркиз Олер (Aulaire), знатного происхождения, высокого ума, один из выдающихся дипломатов того времени; человек честный, не интересант, но его бойкий ум, энтузиазм и пылкий характер вредили искренности его идей. Он ничего не видел и не делал иначе, как в порыве, в предубеждении или под влиянием минуты. Благонамеренный и безусловно преданный, он часто нам вредил в течение этой войны.

 Князь Ипсиланти, будучи уверен, что Турция объявит нам [436] войну и что об этом следует предупредить, уверил русских (он действительно отправил в Румелию нескольких лиц, которые узнали, что против княжеств решено действовать как против мятежников1), что все турецкие крепости совершенно не подготовлены к обороне и не имеют гарнизонов (Приготовления к войне еще не было. Известно, что турки всегда начинали войну с того, что вводили в крепости сильные гарнизоны и снабжали их значительным запасом продовольствия. Наш военный министр должен был это знать и без сообщения Ипсиланти, но в то время он не был так наблюдателен) (что в действительности так и было). Он уверял, что в одну кампанию можно завладеть всеми княжествами, лежащими по левому берегу Дуная (что в самом деле было вполне возможно), что турки, не имея ни денег, ни значительных сил, не могут справиться даже с разбойничьими шайками, опустошающими Болгарию, и конечно не могли бы оказывать и нам серьезного сопротивления (однако же они и не могли желать объявления войны) и что после покорения трех провинций: Бессарабии, Молдавии и Валахии, подав руку помощи сербам и соединившись с ними в наших Иллирийских владениях, мы можем захватить всю Европейскую Турцию.

 Этот проект, возможно, было бы исполнить, но при других обстоятельствах; теперь же воспользоваться им было бы не своевременно. Как только этот проект стал известен, он восстановил против России (без помощи которой Ипсиланти не мог ни на что надеяться) всех греков Фанары и даже зависящие от них племена. Мурузи и другие, которые теперь потеряли надежду на приобретение власти, теряли также, что было еще хуже для них, возможность грабить провинции, отныне ставшие добычей лишь одной фамилии. Если бы, в то время, русским посланником в Константинополе был человек более энергичный, чем г-н Италинский. то несомненно, что войны бы не было, и турки не подали бы повода к ее объявлению.