Кампания 1806 года - 1

* * *

Кампания 1806 года.

 Среди грома войн и гигантских сражений, разыгравшихся на Европейском театре, в течение 10 лет (Конца ХVIII и начала XIX столетий. -- Ред), возобновившаяся война России с Турцией быть может и не заслуживала бы внимания появиться в отдельном описании, но ввиду того интереса, который проявляют военные, изучающие свое дело, они найдут в настоящем описании несколько полезных наставлений.

 Непростительные заблуждения и беспрестанно повторяющиеся ошибки всегда ведут к дурным результатам, но изучение их должно заставить избегать их, подобно тому, как благоразумная храбрость и таланты должны представлять образцы для последующих подражаний.

 Некоторые операции наших генералов, в эту вторую семилетнюю войну, могут быть, в некотором роде также полезны для изучения, как и операции Фридриха II, в войну 1756 г. Изучение же географических подробностей свойства театра военных действий может быть полезно русским в случае новой распри с Оттоманской Портой.

 Никогда еще война не велась так плохо и, между тем, ни разу не кончалась так неожиданно счастливо. Я сделал всю эту кампанию полностью, у меня были под командою весьма видные полководцы; я даже командовал в течение нескольких месяцев всею армией, но к счастью для меня, недолговременность этого командования избавила меня от тех ошибок, которые могли поставить меня в уровень как с моими предшественниками, так и преемниками.

 Подробности этой войны мне хорошо известны. Я опишу их с полной правдивостью и откровенностью и не скрою тех заблуждений, ошибок и неустройств, которые служили препятствием к достижению цели и парализовали верный успех.

 Ужас, внушенный французской республикой всей Европе, заставлял все державы, несколько раз, соединяться против нее, но все эти коалиции успеха не имели.

 Ни один из государей и ни один из их министров не были на высоте обстоятельств и времени, настолько все государства были расстроены, раздроблены, потрясены и устрашены. [434]

 Одна только Россия, отдаленная географически от места революции, оставалась тогда еще не втянутой в войну; и если под Аустерлицем ее армия была побеждена, тем не менее, ее территория не была затронута. Она даже воспользовалась этим общим расстройством, чтобы получить Корфу и часть берегов Иллирии и Далмации и заключить с Портою союзный и торговый договор, который был для нее весьма важен. Договор этот был заключен в 1798 году и возобновлен в 1805 г.

 Ослепленные или напуганные турки, казалось, не рассчитали той опасности, которая представлялась им при утверждении русских на греческих островах. Они заметили только, что на завладение Корфу и Ионическими островами могли посмотреть как на похищение их территории и что это давало их естественным врагам большие преимущества для нападения на Грецию или же для возмущения ее в случае войны, которую они, рано или поздно, должны были предвидеть с Россией. Турки согласились пропускать корабли и войска через Дарданеллы и не ставить никаких препятствий к торговле на Черном море и, наконец, согласились заменять господарей Валахии и Молдавии не иначе как через каждые семь лет (В Италии видели турецкие войска в союзе с русскими и англичанами, для восстановления папы в его владениях, что было событием наименее удивительным в этой смешной и ужасной революционной выходке, которая тогда возмущала свет и меняла все интересы и все прежние отношения).

 Господарями в то время были: в Молдавии Александр Мурузи, а в Валахии -- Константин Ипсиланти. Последний был сын старинного молдавского господаря (взятого австрийцами, в г. Яссах, в 1788 г., и, как пленника охраняемого в г. Брюне, в Моравии). Оба они принадлежали к русской партии, т. е. к той, которой Россия оказывала покровительство, способствовавшей поднятию их значения, что было единственным предметом их желаний и интриг.

 Но на самом деле, все без исключения фанарские греки должны быть врагами России, которая поддерживает единственный источник их существования и гордости -- Молдавию и Валахию.

 Мурузи обладал прекрасными качествами; это был единственный хороший администратор, появившийся в длинной серии мизерных князей, занятых всегда личными стремлениями к обогащению, но зачастую их успевали свергнуть или удалить раньше, чем они достигали своих целей.

 Ипсиланти было 45 лет; умом он не отличался среди прочих греков, но также, подобно им, имел мало рассудительности [435] и последовательности в своих мышлениях; его чрезмерная гордость не соответствовала ни его средствам, ни его положению. Он задался мыслью сделаться королем Дакии или, по крайней мере, наследственным владетелем Валахии и Молдавии. Не надеясь достигнуть своих намерений без войны России с Турцией, он сделался главным действующим лицом в этой распре.