Бои продолжались — от низа долины у деревни Бонсон до севера, где лежала узкая долина Анлао, окруженная крутыми горными склонами. Мы приземлились на рисовое поле внизу долины.
"Сапоги", выскочившие из машины, обнаружили, что приходится медленно брести до укрытия — перемычки между полями. Поля были штукой коварной. Если постоять на них какое-то время, то вертолеты уйдут вниз по брюхо, влипнув в грунт. Еще в Счастливой, за месяцы до нынешних событий, Лиз показал, как надо правильно взлетать с такого места.
— Нельзя просто рвануть со всей дури и выскочить, — сказал он. — Во-первых, подними нос, чтобы полозья начали высвобождаться. Потом выровняй машину и тяни вверх медленно, очень медленно, пока полозья не выскользнут. Если так не сделать, один полоз вырвется первым, а второй останется увязшим. После чего ты перевернешься и разобьешься.
Со мной был Реслер, только что вернувшийся из отпуска. Мы приземлились на поле у Анлао, ожидая "сапог", которых предстояло эвакуировать.
На земле каждый "Хьюи" превратился в островок на озере, где растили рис. Жара стояла жуткая. Влажность была плотной, как земля под нами.
Вертолетчики, совсем как кошки, очень не любят мочить ноги. Поэтому они и пошли в пилоты. "Сапоги" лезут в грязь, пилоты нет — так уж устроена жизнь. В общем, мы с Реслером переползли через кресла, уселись в тени грузовой кабины и принялись выбирать себе пайки, чтобы поесть.
Когда боевой ритм прерывался такими затишьями, мы иногда развлекались тем, что в армии называется "ухвати за жопу". То есть, пытались рассмешить друг друга.
— Эй, а как мы вскипятим воду для кофе? — спросил Реслер.
— Дай вон ту банку. Сейчас я печку сделаю.
— Да ну? А как ты к сливному клапану доберешься?
— А ведь и правда. Пусть Миллер топлива добудет.
— Нет, — сказал Миллер.
— Да ладно тебе. Ты же хочешь, чтобы мы были бодрыми, а? А если мы заснем и разобьемся?
— Не заснете. А за топливом я в это говно не полезу.
Я поглядел на Рубенски, сидевшего в "кармане" у своего пулемета:
— Рубенски, "сапоги" вроде как любят грязь. Не добудешь мне немного JP-4? [1]
— Нет. И я не "сапог". Я был "сапогом", а теперь я стрелок.
— Какая разница?
— А такая, что "сапог" полез бы за топливом, а я — нет.
— И то верно.
Я огляделся и увидел на перемычке коптящую печку, рядом с соседним "Хьюи".
— Эй, мужики! — крикнул я. — Угостите кофе, а?
— Спляши! — заорал ухмыляющийся Нэйт.
— Слушайте, имейте совесть. Без кофе с утра я ничто.
— Да ты и так ничто, Мейсон.
— Блин, не могу я слышать все это нытье. Пойду достану вам топлива, на хуй, — Рубенски выскочил наружу и ушел по колени в топь, кишащую пиявками.
— Вот она, подлинная решимость американского "сапога"! — вскричал я.
— Стрелка! — отозвался Рубенски, тяжело бредя к машине Нэйта.
Он уже почти добрался и тут раздалось:
— Запуск!
— А, черт! — Рубенски развернулся и пошлепал обратно. — Блядь!
Мы запустились и проверили радио. "Сапоги" шли по полю, каждый шаг давался им с трудом. Они были уставшими, оборванными, небритыми и мрачными. Патронные ящики тяжело лязгали об пол машины. За ними следовали винтовки, фляги и каски. Когда на борт взобрались восемь человек, пол исчез под слоем грязи и обрывков рисовых ростков.
Ведущий дал команду взлетать. Одна за другой машины вырывались из грязи. Поднимая шаг, я покачал вертолет вперед-назад, а потом влево-вправо. Здесь грунт был особенно липким.
Вертолет перед нами был машиной Змей, приданной на время операции. Им управлял то ли новый пилот, то ли старый, но очень торопившийся. Он выскочил из грязи рывком и тут же опрокинулся. Винты ударили по полю, разломавшись на куски. Вал отвалился. Разные части полетели во все стороны. Когда "Хьюи" замер, люди начали выбираться наружу из грузовой двери, оказавшейся сверху помятого и испачканного фюзеляжа. С командирской машины нам приказали уходить — людей они возьмут сами. Когда мы описали круг, направляясь к склону долины, то увидели, как командирский вертолет и легкий ганшип выполняют посадку и эвакуируют людей. Представив, о чем думал пилот, разбивший свою машину, я усмехнулся.
Свободное копирование
