— Священник-6, пулеметная позиция по курсу вашего взлета.
Молчание.
— Левее! Левее! — пилот ганшипа, глядя, как мы взлетаем, двигаясь к позиции, о которой он нас предупредил, терял хладнокровие.
Это был одиночный пулемет. Когда мы прошли над ним, он всадил нам очередь в брюхо.
— Сэр, один из "сапог" ранен! — сказал Миллер, борттехник.
"Сапог", чернокожий парень, получил пулю в жопу. Я услышал, как наш стрелок, Симмонс, что-то неразборчиво вопит сквозь вертолетный грохот.
— Сэр, это брат Симмонса, — сообщил Миллер.
— "Священник-6", у нас на борту раненый. Уходим к госпитальной позиции.
— Вас понял.
— Мы приземлились на площадку рядом с госпитальным модулем, который "Скайкрейны" перетащили из зоны Гольф. Медики выбежали и погрузили человека на носилки. Симмонс бегал вокруг, плача и подгоняя их. Мы ждали. Он вернулся через несколько минут, с мокрыми щеками, но уже улыбался.
— Врачи говорят, все будет в порядке. Он домой поедет, — сказал он борттехнику.
Ах, эта знаменитая рана на миллион долларов. И тут я вспомнил, что Симмонс нашел другого своего брата в куче трупов в Плейку.
Ни братья, ни отцы с детьми не должны находиться на одном и том же театре военных действий в одно и то же время. Я узнал, что во Вьетнаме обнаружились два человека, которым не следовало здесь быть.
Когда мы вернулись на Стрельбище, я поговорил с Симмонсом.
— Да, сэр, знаю, — ответил он.
— Ну так скажи командиру. Он тебя вытащит отсюда. Ты потерял одного брата, а второй ранен. С твоей семьи хватит.
Он улыбнулся:
— Нет. Я останусь.
— Почему?
— Ведь кто-то должен это делать.
Он и в самом деле такое сказал. Мне показалось, что я попал в кинофильм. Ему, возможно, тоже.
Свободное копирование
