Я помог возрождению целой группы замечательных художников… - 12

23.8.71.  Умер Самохвалов. Это произошло 20.8. Умер тихо, как святой.

И чувствовал себя не очень худо. Лежал. Обсуждал с Марией Алексеевной[1] новую картину, решили писать вместе. Она сказала:

– Сашенька, вставай.

– Нет, – ответил он, – еще полежу.

Она снова обратилась к нему, он не ответил.

Она наклонилась – он был мертв.

Я видел несколько дней назад его кардиограмму. Снизились внезапно зубцы, было какое-то ослабление мышцы, она словно бы устала, и опять пошли экстрасистолы. Видно, теперь инфаркта не было, была старость, старческая смерть.

Гор сказал, что хочет написать о нем беллетристическую книжку, рассказать, что это был за живописец. Кстати, у него много осталось материалов: повесть, стихи, воспоминания. Он читал мне однажды роман, где были даже страшные вещи. Герой – Ромео, она – Офелия. Он – художник, который пытается в жуткой бедности сохранить себя. Рисует дворцы на стенах. Иностранец предлагает ему деньги, но он не отдает ничего за границу – это вариант Филонова. Там был и такой диалог. Он показывает Офелии в окно:

– Что это там? – спрашивает Ромео.

– Сараи…

– А над ними?

– Какая-то надстройка. Это же мы с тобой. Так о нас говорят, так называют.

– Нет, – кричит Офелия, – я не хочу быть надстройкой. Я – народ, как они все. Народ!

Роман Самохвалов начал в 20?е годы, потом бросил, а теперь вернулся. Это были куски хуже, слабее – слова, слова…

Жена его, Мария Алексеевна, как-то, показывая мне его рисунки, сказала:

– Видите, как их всех переехало время.

Его переехало время, и он последние годы не всегда понимал, где и когда был значительным – или никаким.

Гор думает, что он рядом с Тышлером. Такой же крупный.

– Теперь оценят, – говорил Гор сегодня.

9.9.71.  Звонила М. А. Самохвалова – убита горем. Не может в себя прийти после смерти А. Н. Это была для нее полная неожиданность. Читала ему Блока, он слушал, а затем она дала ему отдохнуть. И день был для него хороший. Потом он сказал: мне плохо…

Подбежала к телефону – ослепла, не видит ничего, к соседям – они вызвали скорую. Он был мертв.

18.9.71.  Был у Марии Алексеевны. Она еще потрясена смертью. Рассказывала, что день был удивительно благополучный. Она читала ему стихи Верхарна и Блока. «Блок сформировал мою душу», – сказал Самохвалов. Она прочла ему: «Девочка пела в церковном хоре…», потом «Балаганчик». Он знал наизусть, но сказал: «На слух эти стихи воспринимаются иначе».

О «Часах» Верхарна: «Я это слышал в двадцатые годы. Театрализованная декламация, даже голоса слышу». Потом говорили о «Цыганах» Пушкина: «Проиллюстрируем вместе».

– Что ты, Сашенька, – сказала она, – я и ты – это несопоставимо.

Он:

– Ты будешь портреты, а я – групповые.

Потом я отошла в сторону. Он сказал:

– Маша, мне худо! Ма…