10-й отряд

10-й отряд

Казарма-барак в 120 квадратных метров. Шконки в два яруса. Чисто. Все (почти все) шконки застелены домашними покрывалами. Как обычно, две шконки вплотную друг к другу, между ними тумбочка. Либо одна на другой, либо рядышком.

В зависимости от крутизны хозяина. Естественно, и проход, т. е. расстояние между такими парами шконок, разное. Две пары шконок (верхняя и нижняя), разделенные тумбочкой, образуют секцию.  Как правило, четыре человека, живущие в таких секциях, в силу постоянного контакта, образуют семьи,  т. е. вместе питаются, общаются и т. д.

Но, «как правило», не значит обязательно. Часто семьи распадаются, «перетусовываются». Можно жить в своей секции, но входить в семью из другой. Превалируют причины личных интересов, симпатий и антипатий, возрастные категории, землячество и т. п. Переход из секции в секцию, т. е. смена шконки, только по разрешению смотрящего за отрядом (наиболее уважаемый из братвы). Как и в камере в СИЗО.

Но и в отряде мест на всех не хватает. Несколько человек спят по очереди. Зона переполнена. Личные вещи положено складывать на табурет около шконки. Как в армии. Но табуретов, естественно, не хватает, и все висит на крючках, веревочках и т. п.

В среднем, в отряде 140 человек. Кто-то уходит (по УДО, переводы в другие отряды, расконвойка и т. п.), кто-то приходит с новыми этапами. Приходят уже после 1–1,5-годовалого пребывания в СИЗО, на пересылках.

Более 2/3 людей в отряде сидит уже по 5–8 лет. Естественно, скапливаются вещи. Смены белья, одежда, обувь и т. п. У каждого по два – три баула. Получается на отряд не менее 300–350 баулов. А отрядная каптерка, в которой, по правилам, эти баулы должны храниться, рассчитана максимум на 80–100 ячеек. От шмона до шмона, от комиссии до комиссии, все это хранится под шконками.

То же самое, только хуже, с передачами. Их получает примерно 1/3 отряда. Человек 50. По 20–25 кг. Выходит немного больше тонны. Сыры, колбасы, сало, полуфабрикаты и т. н. Где все это хранить? Единственный на весь отряд старенький «Саратов» вмещает 20–30 кг. Остальное – по окнам. (Зимой. А что делать летом?) И под водой. Попытаюсь объяснить.

Умывалка, она же кухня, так как готовят здесь. Здесь же общаковская электроплита и несколько раздолбанных, вечно искрящих розеток. На стене шесть кранов. Внизу желоб, исполняющий роль раковины. Под крайним краном, вместо желоба установлен металлический сварной поддон. Кран над ним постоянно открыт. В этом поддоне мы храним в банках, полиэтиленовых, герметично закрытых кульках все, что может быстро испортиться. На несколько дней продлевает жизнь колбасы и масла, пока не протухнут. Но обычно протухнуть они не успевают. Сметается все подчистую.

Случаи крысятничества – крайне редки, но все-таки случаются. За это опускают без всякой мягкости и снисхождения…

Мы стараемся придать бараку хоть какой-то обжитой вид. Он – наш дом на много лет. Вешаем на окна подобие штор и занавесок, на подоконниках – цветы в самодельных деревянных кадках или в больших пластмассовых банках из-под майонеза или чего-то в этом роде. Есть несколько аквариумов…

Вес это загонялось с воли. При молчаливом непротивлении администрации. В семьях (некоторых) на полу – половички из старых одеял. На некоторых тумбочках в редких по тонкости работы, но безобразно-безвкусных рамках – фотографии детей, жен, просто бывших «телок», родителей… Но все это по большому счету запрещено! В среднем два – три раза в месяц во время шмонов и проверок все это отбирается, и барак приобретает свой первозданно-сарайный вид, не рождающий ни одной мысли и эмоции, кроме вечной агрессии… Что и происходит регулярно после каждого шмона.

Не разрешены и занавески (даже на ночь) между двумя, стоящими вплотную шконками. Обрываются безжалостно. Получается, что двое взрослых мужиков лежат вместе на одной «двуспальной шконке». К чему это приводит?

Сигарет в ларьке нет. (О ларьке позже…) Курят то, что находят. От того, что передается в дачках и можно за нал купить у зоновского барыги, до самосада, тайно выращиваемого в укромных уголках «промки». (Промышленная часть зоны, т. н. – производство. О нем тоже отдельно и – не сейчас.) Почти у всех (50 %–70 %) «катар курильщика». У многих в отряде туберкулез. Правда, слава Богу, еще не открытая форма… Кашель, хрипы, схаркивания – всю ночь. И, если сосед кашляет тебе в лицо (или даже в спину) и так продолжается годами, рано или поздно произойдет конфликт. Я  уже не говорю об издержках пищеварения. Основное «блюдо» зековского рациона здесь – пшенка, сечка и щи. Все это (на мой взгляд, вкус и обоняние, – если верить носу, языку и глазам) на машинном масле, которое называется комбижиром.

При всем этом наша зона считается «зажравшейся». На подавляющем большинстве зон – все это было бы сказочным банкетом. (О других зонах, со слов тех, кто оттуда прибыл, – позже). Так вот, местная еда, вкупе с непропеченным черным хлебом, провоцирует, кроме кашля, еще и ряд звуковых и обонятельных эффектов, что тоже не способствует атмосфере дружбы и взаимопонимания между двумя соседями по шконке.

И, наконец, – главное. Или очень значительное… Пардон, из песни слов не выкинешь – онанизм и «пидорки» Ритмичные и не очень ритмичные скрипы – постоянная «ночная музыка» барака. И, когда этим занимаются в сантиметре от тебя, согласитесь, рано или поздно, начинает, мягко говоря, раздражать…

Отсутствие нормальной сексуальной разрядки – бич российских зон. Об этом чуть подробнее…