Я вернулся с тяжелым сердцем. Кутепова я уже не застал, штаб перешел в Белгород. Но в Харькове меня ожидал новый сюрприз. От снабжения… Полковник Попов уведомил меня, что все заказы следует производить лишь по нарядам и под контролем Главного командования. Все созданное рухнуло, как карточный домик.
Я зашел в штаб дивизии. Два поросшие мхом старика копались в письмах, занимались подсчетом пожертвованных сумм. В полках царила полная растерянность. Приток пополнений прекратился. У офицеров опустились руки.
По пути я встретил Родзянку.
— Что такое случилось? — с недоумением спрашивал он. — Я собрал 250 рублей и понес их вам. В штабе дивизии мне сказали: «Генерала Беляева уже нет, вместо них генерал Болховитинов. А деньги принимаем».
— Ну нет, — заявил я, — я собираю только на его имя. Других я не знаю!
Вспомнил я адвоката Шведова.
— Вам 20000! Этой мой личный взнос.
— Но я уже не у дел!
— Берите все равно. Вам, только вам, другим не верю. Я передал эти деньги казначею капитану Рыжкову.
Перед выступлением из Новороссийска он разыскал меня и вернул их снова мне: «Все развалилось. Эти деньги остались у меня», — сказал он.
Когда поезд прибыл в Харьков, уже было за полночь. Моя Аля, по обыкновению, заперлась на замок, и я безнадежно барабанил в ее двери, когда вдруг отворилась дверь соседнего отеля, где проживал уехавший с Кутеповым начальник штаба, и оттуда высунулась какая-то бритая англезированная физиономия, в толстой фуфайке и новеньких подтяжках и с электрическим фонариком в руке.
— Ваня!
— Кока!
Ну да, это был он самый, Кока Эллиот, раненый в Ковно и попавший в плен к немцам, а ныне переводчик в системе английского снабжения в Харькове.
Через несколько минут за дверью показалась и моя Аля, внявшая, наконец, моему барабанству, и мы все трое обменялись последними известиями. Леля, старший брат Коки, скончался в Екатеринбурге от тифа. Молодая красавица вдова вышла замуж за англичанина. О прочих он сам ничего не знал.
— Ну, а ты, Зайка, как тебе съездилось?
— Твое предчувствие сбылось. Наткнулся на Волконских. Только не на Мусю, она с начала войны с мужем во Владивостоке, и не на княгиню. Она живет на хуторе, в семи верстах от Полтавы. А Юру, — узнав, что он в морском штабе, я вызвал к телефону. — «Юрий Николаевич?» — «Он самый, кто со мной говорит?» — ««И.Т.Беляев, помните «офицерика», который гостил у вас в Петрозаводске?»
— «Ну как же! Как же!»
Из него вышел стройный моряк, флагман-офицер при адмирале.
Свободное копирование
