Жизнь в Москве - 1

XXXI. Жизнь в Москве

(Элемер Варьяш, доктор Енё Гамбургер)

 Доктора Енё Гамбургера хоронили в крематории, и когда я возвращался домой, Элемер Варьяш, который был в машине, остановился и пригласил меня в машину. В машине сидел один из коллег Варьяша, с которым он работал в Центросоюзе. Между ними шел следующий разговор. Большое количество мандаринов, которые доставляли в Москву с Кавказа, не очень покупали из-за высокой цены. Мандарины гнили, и эти сгнившие мандарины уничтожались. Когда я спросил, почему же не снизить цену на мандарины, то они ответили, что снизить цену нельзя.

 Элемер Варьяш занимал руководящую должность в Центросоюзе, и его часто посылали заграницу на различные конгрессы кооперативов. От него я знаю, что по таким случаям его всякий раз одевали с ног до головы, и когда он возвращался с таких конгрессов, где выступал как представитель Советского Союза, его раздевали и он должен был вернуть все, что он получил.

 Элемер Варьяш был женат на дочери русского профессора, и у них был ребенок. Ребенок умер, когда была карточная система. Когда они уже были на кладбище, у Варьяша потребовали сдать продовольственные карточки умершего ребенка. Варьяш ответил, что у него сейчас нет карточек, но он их потом принесет. На это директор кладбища отказался хоронить ребенка, и Варьяш должен был сесть в машину и поехать домой за карточками. Только после того, как он привез карточки, разрешили продолжать похороны.

 О похоронах нужно сказать, что в Москве похороны стоили копейки, и за место на кладбище не нужно было платить такие огромные суммы, как в Венгрии. Недалеко от Электрозавода было кладбище, и так как доставка гроба на кладбище стоила дорого, я часто встречал людей, которые сами несли детские гробы, перевязанные полотенцем, за спиной, а большие гробы несли по улице двое, перехватив по двум концам.

 Урну Гамбургера из крематория семья поместила на Новодевичьем кладбище. Тогда здесь уже был похоронен Карой Вантуш и из венгров Йожеф Хербст, которого, хотя он играл самую незначительную роль в венгерском рабочем движении (он был полицейским сыщиком), жене Вантуша удалось устроить, чтобы его похоронили здесь. Нужно знать, что на этом кладбище хоронили только выдающихся и игравших значительную роль в Советском Союзе людей.

 Когда жена Гамбургера вернулась из Советского Союза, она сумела привезти урну мужа в Венгрии и похоронить в 1948 году на еврейском кладбище в Заласентгроте.

 Когда Гамбургер приехал в Москву из венской эмиграции, он привез с собой всю мебель и полное оборудование для двух рентгеновских кабинетов. Получить квартиру в Москве было почти невозможно. Однако Гамбургеру, который жил в Москву с тремя взрослыми детьми и женой и которому нужно было, к тому же, помещение для рентгеновского кабинета, нужна была большая квартира. После долгих хлопот и по большой протекции он получил четырехкомнатное помещение, самым большим недостатком которого было то, что это был полуподвал и мальчики должны были входить и выходить не через дверь, а через окно.

 Гамбургер был известен как хороший врач. Так как раньше он был ассистентом швейцарского профессора, в Светском Союзе ему было трудно, потому что он ни слова не знал по-русски. Я раньше уже упоминал, что в отделе контрразведки ГПУ работал один венгр по фамилии Розенфельд, который был болен сифилисом и лечился у Гамбургера. Однажды он сказал Гамбургеру, что на следующий день около 7 часов вечера он приведет к нему кого-то, и чтобы Гамбургер позаботился о том, чтобы в этот момент у него никого не было. На следующий день в 7 часов Розенфельд явился в сопровождении нескольких человек, одного из которых Гамбургер осмотрел на рентгеновском аппарате. После их ухода Розенфельд сообщил Гамбургеру, что человек, которого он осматривал, был Менжинский, председатель ГПУ.

 После этого Гамбургер устроился в одной из московских больниц как рентгенолог, и в 1929 году он поместил в этой больнице и меня. Когда Гамбургер стал немного говорить по-русски, ему поручили организовать научный рентгенологический институт, директором которого назначили его.

 В 1935-36 году, когда этот институт хорошо работал, против Гамбургера начали подкапываться. Он жаловался мне, что это его так нервирует, что он не знает, что делать. Тогда я посоветовал ему добровольно отказаться от поста директора, потому что иначе он сломает себе шею. Гамбургер послушался моего совета и отказался, после чего все интриги прекратились, и его назначили при новом директоре заместителем директора.