Опять на Поповом острове - 2

 Я никогда в жизни не видал лесопильный завод. Поэтому я решил овладеть этой специальностью. Я договорился с директором, что всю статистическую работу могу сделать за половину рабочего дня, и он согласился, чтобы в свободное время я работал на заводе. Лесопилка работала круглые сутки, в три смены. В 1926 году мне было уже 39 лет, заключение и болезни не прибавили мне сил, но все же я взялся за этот тяжелый физический труд. От непривычно тяжелой физической работы с меня пот лил градом, и поначалу рабочие нещадно потешались надо мной, но я из одного только упрямства продолжал. Увидев мое упорство, рабочие подружились со мной, и через несколько месяцев я не только научился работать на распиловочной машине, но освоил и все другие механические работы. Все лесоматериалы с этого завода отправлялись морским путем заграницу. И естественно, роль бракера (контролера качества) на таком предприятии имеет весьма большое значение. Начиная с весны 1927 года я присоединился к такому бракеру и работал вместе с ним с 5 утра до 8 вечера до тех пор, пока не освоил в достаточной степени и эту работу.

 Физический труд и общение и дружба с рабочими вернули меня к жизни. Здесь я подружился с Даниилом Ефимовичем Кравченко, который позже взял меня к себе в производственный отдел нормировщиком. Он часто приглашал меня к себе на квартиру, где он жил вместе с женой. Кравченко был моим одногодком, очень скромным и добродушным человеком. От других я узнал, что он участвовал в революции 1905 года как член социал-демократической партии и некоторое время был в ссылке. Однако он никогда не вступал в большевистскую партию. Позже Кравченко рассказал мне, что когда он в первый раз увидел меня в 1925 году, я производил впечатление человека, который не может и не хочет жить, даже взгляд у меня был такой, будто мне немного осталось. Это действительно было так, я сам это знал и чувствовал.

 Тысячи заключенных, помещенных на Соловках, не приносили никакой пользы ГПУ, более того, их содержание обходилось в немалую сумму. В 1926 один русский еврей по фамилии Френкель, которого осудили на 10 лет, предложил ГПУ, что он сумеет наладить работу заключенных так, что они принесут большую выгоду ГПУ. По его предложению ГПУ заключило договор с директором Северолеса, позже Кареллеса, по которому ГПУ предоставляло в распоряжение дирекции заключенных за оплету 5 рублей в день за человека для использования на лесоповале. Поскольку карельские леса растут на болотах, туда можно отправляться только зимой, когда наступят морозы. На лесоповал заключенных посылали группами. Первая группа в соответствующем месте рубила столько деревьев, сколько было нужно для строительства бараков. Первую ночь они проводили на снегу, постелью служили ветки елей, очищенные от иголок. На второй день они уже рубили бараки, которые были такими низкими, что в них можно было только вползать через отверстие оставленное для входа. Это делалось потому, что низкий барак лучше сохраняет тепло. В каждый барак вкатывали большой валун или сам барак строили вокруг такого валуна. Вокруг этого камня раскладывали костер, который раскалялся от горевшего целый день огня, и возвращавшиеся вечером в барак заключенные могли спать в тепле. Трубы в бараке не было, дым выходил там, где придется. Об умывании говорить не приходилось. Когда весной 1927 или 1928 года одна такая группа возвратилась с лесоповала в лагерь на Попов остров, все население сбежалось смотреть как на чудо, потому что заключенные были похожи на индейцев, Лица у всех были такие, как копченая до красна ветчина.

 Когда лесопильня принадлежала частному владельцу, она работала только в одну смену. При большевиках ввели трехсменную работу, причем в первую смену работали только свободные рабочие, во вторую смену и свободные и заключенные, а в третью смену одни заключенные. В три смены, естественно, можно было производить в три раза больше лесопильного материала. А для этого было нужно в три раза больше древесины. Подавляющая часть карельского населения занималась зимой лесоповалом. Однако население не могло произвести столько древесины, сколько нужно было теперь, поэтому рабочих лесоповала пополнили отчасти заключенными, а отчасти завербованными рабочими с Украины.

 В Карелии Гольфстрим уже в марте приносит в леса теплый воздух, от которого начинается таяние. Местное население знает, что никакой беды нет, потому что это продолжается всего несколько дней, а потом снова наступают морозы. Однако привезенные туда украинцы не знали, что работают на замерзшей топи, и поэтому от первого таяния они так испугались, что оставив рабочее место, бежали из леса.